Дженнак неуязвимый

Они подбросили валежника в костер, потом натянули на акдама просохшую одежду и укрыли своими куртками. Туап Шихе не очнулся, но кажется, его беспамятство перешло в сон - в груди у него не хрипело, дыхание было ровным, и он больше не стонал.

   - Завтра, - сказал Дженнак, укладываясь у огня, - завтра мы пойдем к дейхолам. Но, быть может, они сами нас найдут. У них глаз за каждым деревом.

   - Глаз? Как это понимать? - Чени устроилась рядом, прижалась к нему. Ее губы щекотали ухо Дженнака.

   - Дейхолы похожи на эйпонских северян, на племена из Края Тотемов и Страны Озер, - пробормотал он, смежив веки. - Знают лес, как узоры на своем колчане. Птица пискнула – знак... всполошилась белка - знак... волк завыл - тоже знак... воздухолет взорвался - много, много знаков, надо посмотреть... Они любопытные, чакчан.

Дженнак уснул, чувствуя под боком тепло Чени. И снилось ему, будто он все еще на воздушном корабле, на открытой галерее, что висит над пропастью, и что голубой и зеленый Сайберн расстилается под ним от края и до края. Но вниз он не смотрел, а любовался своей спутницей, хотя лицо ее под капюшоном разглядеть во всех подробностях не мог. Тем не менее он

знал, что черты ее прекрасны. Правда, они не складывались в цельную картину, а лишь дразнили смутными воспоминаниями-0 глазах под ровными дугами бровей, чуть выступающих скулах и маленьком рте с пухлыми алыми губами. Временами ему казалось, что рядом с ним сидит Вианна; но потом Вианна вдруг превращалась в Чоллу, а та - в девушку Чали из диких рардинских лесов, или в смуглую красавицу Ице Ханома, или в белокурых бритских наложниц из его дворца в Лондахе.

Нет, все же с ним была Вианна! Его возлюбленная Вианна, воплотившаяся в ином обличье! Пусть он почти не видел лица женщины, скрытого капюшоном, не представлял ее черт, но был уверен, что любит ее; пусть не знал ее имени, но чувствовал ласку прикосновений; пусть не помнил цвета глаз, но слышал тихий шепот. Возьми меня в Фнрату, мой зеленоглазый! - молила она. Ты владыка над людьми, и никто не подымет голос против твоего желания... Возьми меня с собой! Подумай - кто шепнет тебе слова любви? Кто будет стеречь твой сон? Кто исцелит твои раны? Кто убережет от предательства?

Кто, кто, кто!.. Кто мог говорить эти слова, кроме Вианны?.. Только Чени, ее воплощение, пришедшее к нему из бездны Чак Мооль...

Щемящая нежность затопила сердце Дженнака, и он проснулся.

Солнце уже поднялось, и лес был полон света и птичьего щебета. Прогоревший костер подернулся пеплом, Чени спала, разметав по мхам шелковистые волосы, спал, посапывая, Туап Шихе, а под деревьями стояли люди и смотрели на них.

* * *

Ро Невара подпирал спиной один из столбов высокой деревянной арки. Под сводом этих врат между столбами было растянуто шелковое полотнище с надписью на языке Империи: «Оружейные мастерские Джена Джакарры», и на каждом столбе сиял бронзовый знак, головка сокола с грозно разинутым клювом. По обе стороны ворот тянулась живая изгородь из золотистого бамбука, плотно высаженного в пять-шесть рядов, а за нею, на обширном пространстве у подножия гор, стояли низкие кирпичные корпуса мастерских, складов, хранилищ горючего и взрывчатых веществ. Там дымили трубы, вертелись крылья мельниц, суетились тысячи работников, лязгали и грохотали механизмы, и плыли с ветром едкие запахи металла, перенара и сихорна. Невара знал, что здесь трудились днем и ночью, в четыре смены. Оружейные мастерские Джена Джакарры снабжали армию, а кроме того, кормили четверть населения Шанхо - разумеется, считая с семьями работников.

Место для мастерских было выбрано удачно, за городской окраиной, на ровном и слегка приподнятом участке у высокой скалистой гряды. Дувший с гор ветер уносил неприятные запахи в море, а несколько ручьев служили источником воды, необходимой в производстве. Город лежал севернее, на плоском морском берегу, около удобной бухты. За ним, вдоль побережья, утопавшего в зелени, виднелись дворцы аситов из благородных и местных богачей, большей частью китанов, хотя россайны тоже попадались. Впрочем, многие из них, породнишись, уже вели происхождение от двух или трех племен и хвастались своими предками, явившимися сюда прямиком из Коатля или Мейтассы. Выяснить, правда ли это, было нелегко - у мужчин-китанов, как и у жителей Эйпонны, борода не росла, а волосы были черными. Только примесь россайнской крови давала о себе знать - попадались рыжие, белокурые, сероглазые. Но самым верным признаком - по крайней мере, у мужчин, - были бороды и усы.

Однако ло Джен Джакарра к местным не принадлежал и аситом или потомком аситов тоже не являлся. Несомненно, в нем и в его супруге была эйпонская кровь - кровь Арсолана, по их утверждению. В Шанхо Джен Джакарра прибыл из Ханая, с другого конца континента, из мест, где у аситской разведки прочных связей не имелось, так что добраться до корней и проверить, кто он таков, глава Надзирающих не сумел. Занимался Невара этим несколько лет, хоть с Джакаррой его связала дружба. Может, и дальше бы они дружили, если бы не прекрасная Айчени...

Среди кирпичных построек наметилось движение к воротам. Одна за другой возвращались команды, проводившие обыск, и по лицам цолкинов, их начальников, Невара понял, что не нашли ничего. Он согнал сюда много людей, почти три сотни, чтобы осмотреть здания и обширную территорию мастерских - но, кажется, без результата... Цолкины рапортовали его помощнику батабу-шу, тот выслушивал каждого, временами делая заметки кистью на бумаге. Над плечом помощника колыхалась вампа - перо, вставленное в маленькую блестящую секиру.

Сам Ро Невара был в облачении полного батаба, с секирой покрупнее, чем у помощника, и тремя орлиными перьями. Высокий ранг - вождь Надзирающих всех Западных Территорий! Ранг, который он заслужил потом, кровью и, разумеется, ловкостью и хитростью! На это ушло тридцать лет медленных терпеливых усилий в движении к власти... Но потерять достигнутое он мог в один момент - если прознают, что кровь его чище, чем у самого ахау сагамора. И миг, когда тайна откроется, близился: Неваре было уже пятьдесят, а выглядел он тридцатилетним. Прямой нос, пухловатые губы, холодные прозрачно-зеленоватые глаза, гордая осанка... В святилище Глас Грома ему сказали, что он похож на Оро’тану, его предка в пятом колене.

Команды вернулись, люди встали в строй, помощник закончил опрашивать цолкинов и направился к Неваре. Он был коренным атлийцем, горбоносым, с густыми сросшимися бровями.

   - Мы прочесали всю территорию. Ханайца здесь нет, мой господин. Прикажешь еще раз обыскать дворец?

   - Незачем. Веди людей в город, батаб-шу, - распорядился Невара и зашагал к экипажу. Роскошный дворец ло Джакарры на побережье уже обыскивали, а заодно обшарили сад, в котором он стоял, причалы, прогулочные суденышки, конюшни и другие строения. Искали с усердием, от подвалов до чердаков, кое-где ломали стены, но - увы! - тщетно! Ни красавицы Ай-чени, ни Джена Джакарры, и никаких бумаг, изобличающих его в предательстве. Только покои с дорогой мебелью, серебряные арсоланские статуи, плетеные из перьев ковры одиссарской работы, редкие эммелитовые светильники и полсотни слуг, поваров, конюхов, садовников... Не было смысла их пытать и пугать кайманами, они и так тряслись от страха, напоминая стадо без хозяина.

Нет, снова искать во дворце ни к чему, решил Невара. Если свербит в ухе, не надо чесать под мышкой!

Пробормотав эту старинную пословицу, он уселся в экипаж и велел ехать в город, к Трем Пирамидам. Рявкнул мотор, и машина, поднимая клубы пыли, понеслать по дороге, обсаженной деревьями. За ними тянулись поля и сады, сменившиеся вскоре глинобитными домами и городской сутолокой. На кривоватых и не очень чистых улочках бурлили толпы узкоглазых китанов, перекликались люди, ревели ослы, звенели гонги, призывая в ту или иную лавочку, харчевню либо постоялый двор, катились тележки с товаром, с фруктами и овощами, рыбой, мешками зерна, разнообразной посудой, тканями, шерстью, всяким инструментом и вином, которое гнали здесь не из лозы, а из вишни, сливы, проса и всего, что может булькать и бродить. Эта окраина Шанхо, так непохожая на Чилат-Дженьел, Инкалу, Цолан и другие поселения Эйпонны, очень не нравилась Неваре; сразу видно, что живут здесь дикари, не знающие о сетанне, не признающие кинара и заветов Шестерых. Боги велели блюсти чистоту в городах, и Тайонел, Потрясатель Мира, предупреждал в Книге Повседневного: кто гадит в жилище своем, умрет до срока. Причина была уже известна: от болезней, которые разносят мухи, крысы, вши и бродячие собаки. Толпа раздавалась перед экипажем, и окраину проскочили быстро. За ней полумесяцем тянулся канал, выходивший в бухте обеими концами, а дальше вставали здания мрачноватой атлийской архитектуры: мощные стены с заметным наклоном, выложенные из гранитных блоков, ступенчатые пирамиды в три-четыре яруса, узкие, похожие на бойницы окна, наружные лестницы с высокими, до колена, ступеньками. Впрочем, то был лишь пояс оборонительных сооружений, военных складов и казарм, за которым город выглядел намного веселее. Эта часть Шанхо была застроена по-иному, как принято в Саграх Западного Побережья и в имперской столице Чилат-Дженьел. Здесь, среди пальм и магнолий, стояли дома аситской знати, возведенные квадратом, с внутренним двориком и непременным бассейном, дарившим прохладу в жаркие дни; первый этаж, обычно каменный, покрывала причудливая резьба, второй, деревянный, украшали галереи и балконы, пестрые тенты на столбиках и широкие арки, скрытые завесами из перьев, бамбука или ярких тканей. Все тут радовало глаз, но Невара, проезжая по улицам, где каждый камень был выскоблен дочиста, вспоминал, что в этом Шанхо - сорок тысяч жителей, а в другом, за каналом, больше в десять раз. Их покорность держалась на аситских клинках, метателях и плавучих броненосцах.