Страница 56 из 95
- Ты его когда-нибудь видел? Всевлада, а не Чегича?
Они говорили на арсоланском, и все же Дженнак, покосившись на Венца, покачал головой и усмехнулся.
- Как же я мог его видеть, чакчан? Я, как и ты, учился в Долане, потом недолго жил в Ханае и уехал оттуда на восток, в Сей- лу и Китану. Даже до Инкалы добрался, но в Роскве никогда не был. Однако мой отец Та-Кем — да будут милостивы к нему боги! - сюда наезжал, гостил в семье Ах-Хишари и наверняка видел Всевлада. Только было ему в те годы лет восемь или девять.
Чени поняла и, сощурив лукавые глаза, тихо шепнула:
- Значит, в Роскве ты не был... Удивительно! А я-то думала, что нет на свете места, где не осталось бы следов твоих сапог.
- Мир обширен, - отозвался Дженнак. - Он много больше, чем думает юная пчелка из садов Инкалы.
Рассвело. Дорога, соединившись с другим трактом, шла теперь вдоль насыпи одноколесника. Там, но широкому стальному рельсу, с грохотом мчался состав: головная моторная машина, а за нею - три вагона, сверкающих серебром, расписанных синими зигзагами. В хвосте был прицеплен еще один вагончик, кухонный; над ним дымилась труба.
- «Синяя молния» из Айрала, - сказал Венец, выглянув в окно. - Быстро идет! Но мы его обгоним.
Обогнали и свернули на выложенный гранитными плитами тракт, что говорило о богатстве владельца дороги. Она была обсажена цветущими каштанами и тянулась прямо, как древко копья. Миновали мост над быстрой речкой; по обе его стороны круглились бетонные колпаки с амбразурами и торчащими в них стволами скорострельных метателей. Несомненно, Всевлад Ах-Хишари заботился о безопасности своих владений и своего семейства - такие укрепления попались еще дважды, а затем начался парк, огражденный каменной стеной с прочными, сейчас распахнутыми воротами. Промелькнули конюшни и хозяйственные постройки, заросший плакучими ивами пруд и рядом - фамильное кладбище; дорога сузилась и запетляла среди кустов жасмина и буйно цветущей сирени. Затем потянулись шпалеры и клумбы с редкостными цветами, а дальше воздвигся дворец, огромное строение из мрамора, вполне достойное сагамора. Колонны, лестницы, стрельчатые окна, изящные портики на крыльях, круглые и квадратные башенки - все говорило о том, что здесь приложили руку эллинские мастера и что денег хозяева не пожалели. Дворец был новым - сорок лет назад, когда Дженнак гостил у отца Всевлада, здесь стояло скромное бревенчатой здание в россайнском стиле.
Экипажи с охраной отстали и скрылись в боковой аллее. Серебристая «рысь» сбросила скорость, замерла перед дворцовым фасадом, телохранитель резво выскочил наружу и распахнул дверцы. Дженнак выбрался из машины, помог вылезти чакчан; за ней, сверкая серебряным шитьем, последовал Туап Шихе. Утро выдалось теплое, в небе плыли белые перья облаков, а в воздухе царил густой аромат сирени. Запах был так силен, что кружилась голова; Чени вздрогнула, покачнулась, и Дженнак поддержал ее, обняв за талию. Вместе они сделали несколько шагов, потом чакчан легонько оттолкнула его и показала взглядом; тебя ждут, светлый тар. Иди и принимай почести.
На широком дворе, у лестницы из аталийского мрамора, стояли полукругом люди, шесть или семь десятков. Женщины, мужчины, пожилые, молодые и совсем юные... Все в богатых одеждах, в плащах, струившихся с плеч, в дорогих украшениях, сиявших золотом и самоцветными камнями в ярком солнечном свете. И, взглянув на них, Дженнак понял, что Всевлад Ах-Хишари встречает его со всем своим потомством, а еще с братьями и сестрами, с родичами по матери и отцу и с их детьми, со всеми, как говорилось у россайнов, от мала до велика. То был высший почет, какой оказывали только дорогому гостю. Не семья его встречала, а Род, могучий и обильный Род князей, крепкий своим единством, верой в богов и связью с землей и столичным городом. Род, который мог властвовать, имел право на власть и желал власти.
Дородный мужчина в алом плаще выступил вперед, с улыбкой разглаживая бороду. На его груди блестела золотая цепь, и золотом сверкали браслеты и кинжал у пояса. За ним шагал юный трубач с горном в руках, бледный, серьезный, сосредоточенный - должно быть, понимал важность момента.
- Ло Джакарра! Наконец-то ты здесь, хвала Солану и Тассилию! И ты таков, каким я запомнил Та-Кема, твоего родителя... Вы с ним похожи, как пара гордых соколов!
Благодарно склонив голову, Дженнак произнес традиционное приветствие:
- Да пребудут Шестеро с тобой, твоими родичами и твоим Очагом!
- Пусть и тебе они окажут милость, - ответил Всевлад, раскрывая объятия. - Твой отец был другом моего отца... И ты, лорд Джен Джакарра, мне тоже друг и брат!
- Не только это, лорд Всевлад. Не только друг и брат, но и верный союзник, - напомнил Дженнак.
Торжественно запела труба, и они обнялись.
* * *
- Чегич сейчас на северной границе, проверяет отряды у Пелты и Лодейного Причала, - сказал Тереволд. - Собственно, уже проверил и будет в Роскве через день-другой.
- Там два корпуса, шестнадцать тысяч воинов и много ополченцев, - добавил Борк Улога. - Когда норелги перейдут рубеж, мы захватим все города у Мелкого моря, от Причала до Кобона. Будет крепкий тыл, чтобы ударить на Северные Валы.
- Но в то же время надо атаковать Валы Западные, - напомнил Всевлад. - Тогда аситы не смогут перебросить в Роскву ни пешего, ни конного, и мы возьмем столицу малой кровью. Но на западе людей у нас мало, и вся надежда на тебя, ло Джакарра. Мы знаем, что ты наполнил арсеналы в Западном Россайнеле, и знаем, что там много воинов. Какова их точная численность? Готовы ли они переправиться через Днапр и как это сделать? Днапр - река могучая...
Дженнак бросил взгляд на карту, расстеленную на столе. На ней был изображен весь Россайнел, от территорий за Днапром до Айрала, и от моря Бумеранг до моря Чати, до земель норел- гов и северных льдов. Вытащив кинжал, он провел лезвием вдоль синей ниточки реки и заметил: Здесь сто семьдесят тысяч обученных бойцов, метатели, боевые машины, воздухолеты и склады с припасами. Днапр они форсируют по первому сигналу - для этого наведут понтонные мосты в семи местах, выше и ниже Кива. Им нужна поддержка, проводники и лазутчики из местных и фураж для конницы. Пехоту и тяжелые метатели нужно вывести к Западным Валам, а всадники и боевые машины обойдут его с флангов и ударят в тыл. Один корпус направится к Роскве, чтобы вас поддержать. Думаю, бритунцы на воздушных кораблях.
- Почему? - спросил Борк. - Ничего не имею против бритунцев, но западные россайны были бы желательнее. Это люди нашего языка.
- Но не очень высокой дисциплины, - ответил Дженнак. - Бритунцы опытнее и надежнее. Их ведет наком Вальхар. Суровый вождь, клянусь Коатлем и его секирой! Грабежей не будет.
- Ты уверен, лорд? - Борк все еще сомневался. - Росква - богатый город, соблазнов много... Не хотелось бы видеть здесь бритунцев, а уж тем более норелгов!
- Норелги отстанутся на Северных Валах, - заверил его Дженнак, но Борк, насупившись, пробормотал:
- Нам нужно посовещаться.
- Совещайтесь.
С этими словами Дженнак отошел от стола с картой и направился к арке, что вела на верхний уступ пирамиды. С вождями Мятежного Очага он встретился не в загородном поместье Всевлада Ах-Хишари, а в его городском дворце, стоявшем на Священной площади, напротив резиденции аситского сахема Коком-Челя. Так решил Всевлад, и это решение было Дженнаку понятно: ему хотели показать, сколь сильны позиции мятежников. Хоть тайный, но вызов властям - планировать восстание в полете стрелы от крепости наместника! Да и этот новый дворец тоже Всевлада был вызовом. По заведенному в империи порядку, в центре города стояла цитадель с пирамидами, которых в Роскве было пять. Они имели разную высоту, а самой крупной, восьмиярусной, являлась та, в которой обитал наместник. Строить здания выше было запрещено под угрозой бассейна с кайманами; такое деяние считалось оскорбительным для сагамора и сахема. Тринадцать лет назад Ах-Хишари воздвиг себе дворец на площади, тоже восьмиярусную пирамиду, но пониже на локоть, чем у наместника. Он со смехом рассказывал Дженнаку, как заявились к нему аситские умельцы и стали измерять сооружение. Как ни старались, разница в локоть не исчезла, а значит, и крамолы нет! И теперь на западе площади, в речной излучине, высились Пять Пирамид, а на востоке - дворец Всевлада, символ россайнского своеволия.