Дженнак неуязвимый

- Тут еще наши, сотня Дубка, - Обух показал на карте. - Дорогу стерегут. И столбы с проводами повалили.

Этот отряд находился у ответвления Тракта Вечерней Зари, идущего к городу. Раз столбы повалены, то связи у защитников тоже нет, отметил Дженнак. Надо торопиться! Отсутствие связи с Удей-Улой обеспокоит Невару и накомов в Шанхо, и те отправят подкрепления... Дожидаться их явно не стоило.

   - Сколько людей поднимут баркасы? - спросил он. - И какие на них метатели?

   - Людей возьмут пару сотен, ежели потесниться, — отозвался Серета.

   - А метатели из новых, - добавил Тяженя. - Бьют знатно, далеко, но шар с перенаром бросают легкий, вот такой. - Он продемонстрировал кулак. - Пирамиду им не своротить!

И не надо, подумал Дженнак, кивая. Все аситские цитадели от Шанхо до Росквы строились по единому плану, разработанному в древности зодчими Коатля. Выбиралось высокое место на горе или холме и обязательно вблизи каменоломни; там возводили пирамиду, служившую опорным пунктом, казармой и хранилищем припасов. В некотором отдалении, обычно в тысяче локтей, ставили башни по периметру будущего поселения, а когда это пространство заполнялось домами, приходило время строить новое оборонительное кольцо, в котором башен было вчетверо больше, чем в старом. Одновременно с этим строились пирамиды - в крупном городе не меньше трех, соединенных стенами и служивших уже не опорным пунктом, а внутренней крепостью. Так и росло поселение, переслоенное рядами башен, в которых находился гарнизон, с центральным замком, местом пребывания сахема, его чиновников и основного контингента войск.

Дженнак помнил, что пирамиды Удей-Улы стоят на выступающих утесах озерного берега, который обрывается отвесно в воду. Со стороны суши местность понижалась, скалистый полуостров был плотно застроен и, судя по карте, его перегораживали две цепочки башен, а третья, внешняя и самая длинная, шла широким полукольцом внизу, по городской окраине. Для этих краев город был велик, и обитало в нем тридцать тысяч жителей, гораздо больше, чем в прошлом. Столетие назад, когда Тэб-тенгри покинул Сайберн и превратился в нефатца Та-Кема, пирамида в Удей-Уле была одна, домов - сотни две, и лишь четыре башни охраняли полуостров. Крохотное поселение! Он возил сюда мед и меха, меняя их на горшки, платья для Заренки и стальные капканы. Торг был жалкий - в основном приходили дейхолы за бусами и зеркалами.

   - Метатели, что на баркасах, громко стреляют? - спросил Дженнак.

У Тяжени отвисла челюсть, Обух вцепился в бороду, а Серета изобразил лицом недоумение. Что до атамана, у того внутри екнуло — то ли от удивления, то ли от злости. Так что ответил Дженнаку Амус Еловая Лапа:

   - Очень бах-бабах, хозяин, очень, очень. Вместе прямо гром! Ревет как Тутукани с неба!

Тутукани у дейхолов считался духом грозы, его сильно побаивались, и потому Дженнак остался доволен. Разгладил ладонью карту и объяснил:

   - На скалу полезем. Ты, Берлага, дашь мне двести воинов, самых ловких и умелых. Я их поведу. Ночью заберемся наверх, вырежем аситов и крепость возьмем. Тогда поговоришь с теми, что в башнях. Или миром сдадутся, или...

   - ... кровушку пустим! - Тяженя радостно осклабился.

   - Заткни едало, Меченый! - рявкнул атаман и повернулся к Дженнаку. - Слушай, друг, так не годится. Ты тех скал не видел, а как увидишь, так в кустах присядешь. Камень голый, и высотою в пять матерых сосен! Ни щели, ни трещины! Упадешь, кости вон, зад напополам!

Дженнак ощупал седалище.

   - Вроде целое... А я ведь с воздухолета падал!

   - Так ты, Жакар, колдун. Ты, может, и залезешь на скалу, куда никакой ловкач не подымется!

   - Подымется, - возразил Дженнак. - Я объясню, как это сделать. Пусть мастера твои откуют стальные крючья с острыми наконечниками. Загоним их в камень, пропустим веревки и залезем. А в остальном Керун поможет!

Керуном у россайнов звали Коатля, и он считался покровителем воинов. Но здесь его изображали не с секирой, а с огромным мечом.

   - Шума много, если бить в камень крюки, - молвил старый Обух. - Всполошатся, сучьи потроха!

   - А баркасы с метателями для чего? Вечером вывести их напротив скалы и пусть стреляют. Пусть всю ночь стреляют, и побольше грохота! С суши тоже начнем стрелять, но с недолетом, чтобы в жилье не попало. Аситы будут ждать ночного штурма, а мы забьем крюки и сделаем передышку на день-другой. Враг успокоится, тут на скалу и полезем.

Изломщики стали переглядываться, хмыкать, чесать в бородах, дергать усы, потом загомонили разом:

   - Хитро!

   - Пальбу устроим, а они подумают - пугаем!

   - А чего посылать две сотни мужиков? Можно и больше! Баркасов не хватит, на лодках подвезем!

   - И то! Аситов, считай, тысяча, так наших хоть вполовину...

   - Справятся! Наши посвирепее будут!

   - А кого из старшины с Жакаром пошлем? Кого, атаман?

   - Сами выбирайте. Дело опасное, не хочу неволить.

Обух грохнул кулаком по столу.

   - Я готов! Со всей охотой!

   - И на утес полезешь? - сказал атаман. - Не навоевался в пустыне, старичина?

   - Полезу! Тут не война с бихарами, тут я знаю, за что свара идет!

   - Ну посмотрим, где людей расставить...

Изломщики склонились над картой, сдвинув головы, сопя и подметая бородами стол. Ягуары, подумал Дженнак, но тут же исправился: не ягуары, тигры. Ягуаров здесь не было, никаких ягуаров, кроме аситского воинства в Удей-Уле. Но ягуар, даже самый крупный, тигру не соперник.

Он поднял взгляд к статуям Шестерых, всмотрелся в лик Арсолана и увидел, что тот словно бы усмехается. Свет и тени играл и на деревянной фигурке, скользили по ее лицу, и Дженнаку почудилось, что солнечный бог похож на сагамора Че Чантара. Окажись здесь Чантар, он был бы доволен, мелькнула мысль. Все шло по его плану.

* * *

Че Куат, пресветлый сагамор Арсоланы, был зван к аситскому владыке для доверительной беседы. Два других властителя не удостоились подобной чести, и ареоланец решил, что Шират будет склонять его к тайному союзу против Одиссара. Страна Че Куата, единственная среди всех держав Эйпонны, имела выход к Западному и Восточному океанам. Их соединял пролив Теель-Кусам, рассекавший Перешеек, а около пролива находился город Лимучати и мощные укрепления с сильным гарнизоном. Через пролив еще в древности был переброшен огромный мост, от которого шла дорога в Сагры Перешейка, и вся эта акватория простреливалась из дальнобойных метателей. Из данного факта вытекало, что Одиссар, союзник Арсоланы, мог перебросить флотилии на запад и ударить по Чилат-Дженьелу и другим прибрежным поселениям, превратив их в пыль вместе с военными гаванями, складами и верфями. Верным являлось и обратное: склонись Арсолана на сторону аситов, их броненосцы могли бы пройти к берегам Одиссара, стереть с лица земли Хайан, а затем и все торговые города, Седанг, Накаму, Хиду, Фанфлу, Тани-шу и остальные. Так что у Ширата Двенадцатого были причины для обещаний, уговоров и соблазнительных слов. Но, к удивлению арсоланца, речь пошла о другом.

Аситский владыка принял его не во дворце, а в павильоне в самой дальней части парка, окруженным стеной ядовитых кактусов тоаче. Под этой изгородью шел подземный ход, который стерегли свирепые степные воины из личной охраны Ширата Павильон возвели на скале, и строение нависало над океанскими волнами, ревевшими внизу точно голодные ягуары. Внутренний хоган был убран с роскошью: яркие шелковые завесы среди нефритовых колонн, на полу - огромный ковер из перьев кецаля, подушки, обтянутые шкурками черных обезьянок из Рениги, золотые светильники и низкий круглый столик из драгоценной древесины. Угощение сервировали на арсоланский манер: напиток из листьев коки и горных трав, тыква с медом, тертый кокосовый орех и трубочки из слоеного теста. Девушки, подававшие блюда, были одеты в белое как арсоланки, хоть и не отличались их изяществом. Травы заварили без особого искусства, напиток не взбили веничком, трубочки перепекли, тыкву пересластили, и одутловатое лицо Шнрата тоже не украшало трапезу. Но с этим пришлось смириться. Все же Шират как мог продемонстрировал гостю уважение.