Страница 2 из 2
— Пользуйтесь. Если что-то разобьёте или поломаете, восполните. — Сузив глаза, с едва заметной улыбкой проговорила: — Налог за дом и землю станем оплачивать пополам.
— Почему? — вскинула брови Ника. — Я плачу за аренду первого этажа. За приведение в порядок заднего двора садовнику тоже заплатила я. Вторым этажом не пользуюсь.
— На третьем этаже ты заняла два покоя.
— Два из четырёх, — сдерживала участившееся дыхание. — Два оставшихся по площади в два раза больше двух занятых мной. Я оплачу лишь эту часть налога. Насколько мне известно, в плату за аренду первого этажа уже включены все причитающиеся налоги.
Ника разволновалась. Ей никогда не приходило в голову, что дойдёт до такого! Делить с матерью квадратные метры и оплату налогов? Впрочем, удивляться нечему. Вопросом оплаты налогов двух земельных участков, домов и склада всегда занимался покойный Якубус. Где он брал деньги, знали и мать, и дочь. Если у Ники будут средства для оплаты аренды, то где их теперь возьмёт госпожа Маргрит?
— Я полностью оплатила уборку дома, — мама решила выяснить отношения с дочерью до конца.
Ника утвердительно кивнула и сложила руки под грудью:
— Как и положено владельцу недвижимости перед сдачей дома или его части в аренду, — почувствовала нараставшую неуверенность заёрзавшей на сиденье стула госпожи Маргрит.
Женщина сникла и вздохнула:
— Пустой спор, — прошла к небольшому столу, за которым семья принимала пищу, и принялась убирать с него чистую посуду в буфет. — У меня всё равно недостаёт денег на уплату налогов в полной мере. Видно, и сюда скоро придут сборщики налогов, чтобы описать часть имущества.
Ника села за стол:
— Значит, вам следует подумать, чем заняться, чтобы этого не случилось. На мне лежит ответственность за возвращение долга Ван дер Мееру. Взять на себя ещё и полную уплату налогов по дому я не смогу.
Избегая смотреть на дочь, мама переставляла в буфете тарелки. Молчала, поджав губы.
Девушка вздохнула:
— Я забираю у вас Хенни. Она не справится и с готовкой блюд для кофейни, и с уборкой третьего этажа, и со стиркой.
— Я справлюсь, — раздался робкий голос за их спинами.
— Не справишься, — не поворачиваясь, ответила Ника. — Даже обсуждать это не буду. Хочешь остаться прислугой у госпожи Маргрит, оставайся. Я пойму. Выбор за тобой.
— Хенни, что скажешь? — мама села напротив дочери и просительным взором уставилась на служанку. — За разбитый графин я стану удерживать из твоего жалованья… — прочистила горло деликатным покашливанием, — частями.
Хенни шмыгнула носом и плаксиво прогудела:
— Выходит, на кухне появится чужая кухарка, и я никогда не узнаю, как засахаривать цветы и… много чего другого?
Воцарилось молчание.
Слышалось лишь надрывное дыхание Хенни, теребившей в руках полотенце да лай соседской собаки.
Ника подняла глаза к потолку: «Господи, эта псина когда-нибудь заткнётся? Видно, придётся нанести дружеский визит соседям и выяснить, почему их собака ведёт себя неадекватно».
— Госпожа Маргрит, — тихо заговорила Хенни. — Я люблю вас всей душой, но… — замолчала, учащённо засопела.
Хозяйка дома поспешно отставила подсвечник:
— Не продолжай, не в чужую семью уходишь. Готовить хоть будешь для меня?
— Буду, буду. Для всех буду, — обрадовано засуетилась Хенни, отбегая к камину, хлопотливо поднимая с горячей подставки утятницу с тушёным мясом и овощами. — Вечерять пора.
Ника довольно потёрла ладони:
— Ладно, по такому случаю, медовик отведаем уже сейчас, — от предвкушения рот наполнился слюной.
— Сначала повечеряем, пряник после, — во весь рот улыбалась Хенни. — Как же я всех вас люблю!
На стук отворившейся двери, женщины повернули головы.
В дверном проёме остановился Ван дер Меер. Держа перед собой накрытый полотном большой плетёный короб, укоризненно покачал головой:
Оставив трость у стены, перехватил ношу удобнее и строго спросил:
— Почему не горит свеча в коридоре? Меня не ждали?