Страница 75 из 886
— Добрый день, Грант, — начал первым мужчина, стараясь смотреть куда угодно, но не мне в глаза. Он не кивнул, никак иначе не поприветствовал. Он аристократ, я простой человек, и это они хотят показать всем своим видом. — Мы родители Твена Сирони.
Я пробежался по ним взглядом, после чего кивнул.
— Добрый день.
— Мы здесь чтобы извиниться за неподобающее поведение сына на дуэли, — мягко произнесла уже его мать. — Нам очень стыдно, что так произошло, но, думаю, мы все понимаем: эмоции, волнение…
— Не понимаю, — ответил я холодно. — Я же не сломал ему шею, хотя мог.
Им пришлось проглотить мои слова молча. Отец лишь едва поморщился.
— Но вы же мальчишки, а они всегда дерутся… — попыталась вставить мать.
— Пытаются убить и бьют исподтишка в спину? Видимо, мы росли в разном обществе, — всё так же невозмутимо отвечаю я, чем вызываю сжавшуюся челюсть у отца.
— Грант, что было, то прошло, — произнёс он. — Жаль, что так вышло, но прошлого не вернуть. Мы здесь по другому поводу. Мы слышали, на кон были поставлены деньги, проигравший должен был заплатить победителю.
— Всё верно, господин Сирони, — кивнул я, не забывая о манерах.
Он подошёл к столу и положил на край стопку аккуратных новеньких купюр.
— Здесь сто тысяч. То, о чём вы договаривались с сыном, — он полез в карман и добавил ещё одну стопку купюр. — И ещё сто тысяч в качестве компенсации за то, что произошло. Мы выражаем сожаление за поступок сына, и надеемся, что ты не будешь распространяться о случившемся.
Меня пытаются купить. Я бы отказался от этих денег, но не в этой ситуации — это лишь усугубит положение, с чего я ничего не получу кроме проблем, а мне необходимо финансирование нашей миссии.
Я знаю, что должна быть чёткая граница между гордостью и глупостью. Чрезмерная гордость ведёт к ереси. Я победил, я унизил Твена проигрышем и его же собственным поведением. Он сделал хуже только себе, и слухи, как ты их не сдерживай, распространятся в скором времени по всей гимназии.
Я победил при любом раскладе и могу получить ещё больше, поэтому лишь киваю.
— Я не буду распространяться о случившемся.
— Это очень хорошо, — улыбнулась мать. — Мы позволим себе оплатить твоё лечение и форму, Грант. И оплатим другое лечение, если оно потребуется в будущем. Чтобы прошлое осталось в прошлом.
— Хорошо, госпожа Сирони.
Но прошлое не останется в прошлом. В Империи аристократы очень злопамятны, и я сомневаюсь, что здесь что-то иначе. Твен был виноват сам, но вряд ли это будет беспокоить их. Их унизили, даже пусть и за дело, и они захотят отомстить. Рано или поздно. Но это будет потом, когда мы станем сильнее и, возможно, когда сюда придёт Империя.
Они ушли, и вечером меня навестил уже Грог.
— Как ты? — только и спросил он.
— Нормально. Нам заплатили, — кивнул я на деньги.
Грог лишь кивнул и забрал деньги.
— Когда выдвигаемся?
— Едва выйду из больницы. Скорее всего, на этих выходных мы уже отправимся покупать технику, а там надо будет лишь немного доработать приёмник, и всё.
Мы уже на полпути к цели, и ничто не должно встать между ей и нами. Когда Грог ушёл, я откинулся на подушку, вернувшись к мыслям, которые продолжали меня беспокоить всё это время.
Внутренний голос продолжал молчать, будто затаился в глубине моего сознания.