ЧВК Вектор

Прожектор на миг выхватил бойцов, ведущих огонь по ожившим прямо в движении. Мейсон, как всегда, вел своих людей вперед с полуторным серебряным мечом в одной руке, и тяжелым помповым пистолетом в другой. Патрульные увидели, как дюжина бойцов в черной экипировке, после взмаха своего командира, ворвалась в небольшой сквер, мгновенно срезав огнем бегущих оживших. Один из мутантов, огромный и с перекрученными конечностями, бросился прямо на них, но был остановлен залпом крупнокалиберных серебряных пуль что щедро пролил монструозный шагоход возвышающийся даже над деревьями. Его тело буквально разорвалось, разлетевшись кровавыми ошметками.

— Минус один, сектор чист, — сухо отчитался пилот шагохода, продолжая движение.

Где-то позади остались догорающие остовы пары многоэтажных зданий, которые Альфа, судя по всему, не пожалели, чтобы упокоить тварей, прятавшихся внутри.

С востока звук боя был глухим и тяжелым — туда переместились армейские войска со своими устаревшими мушкетами. К штаб-квартире ЧВК Рассвет почти вплотную примыкала казарма армии, и теперь бойцы двух организаций слились в единую силу. Барон Ульрих — владелец Рассвета, был тем еще проходимцем, но дело свое знал. Когда всем стало ясно, что ныне покойный король не собирается мобилизовать новых солдат взамен погибших, Ульрих подсуетился и выкупил часть земли и построек ранее принадлежавших Армейскому штабу…

Полицейские видели, как армейский броневик с ревом прошел по главной улице, сметая мутантов и оживших пулеметным огнем. Его, для большей эффективности, сопровождала группа солдат Рассвета в тяжелой паровой броне, передвигавшихся почти с той де скоростью. Армейские инженеры, под прикрытием серых плащей снайперов барона, успели развернуть стационарные пулеметные заграждения на перекрестках, превращая улицы в непроходимые тиски для тварей. Заняв почти круговую оборону, две армии взяли на себя огромный район, куда на шум и вспышки, со всех сторон начали стекаться все новые и новые ожившие. Грохотали пулеметы, исходили паром мушкеты и ружья, слышались крики приказов и азартные выкрики бойцов подбадривающих друг друга как это было возможно. Боевая машина Альбиона надёжно закрепилась и теперь, она будет стоять насмерть…

Не смотря на такое грандиозное зрелище, взгляд патрульных снова приковал центр города. Прожектор выхватил одинокую фигуру, окутанную золотым сиянием, которая двигалась ко дворцу. В руках человека по прежнему сжимал залитый черной кровью Пентакль, испещренный глубокими бороздами и слегка изогнутый от ударов.

Это был все тот же Винсент Филч.

Патрульные замерли, глядя на него. Его движения были уверенными, почти машинальными. Каждый удар пентакля находил цель: ожившие рвались от его взмахов, мутанты падали с пробитыми черепами под весом тяжелого Пентакля. Твари хрипели и выли — свет Святой Силы причинял им боль, но природа Трупного Бешенства стирала инстинкт самосохранения, оставляя лишь жажду крови — они неслись вперед словно мотыльки на пожар, но тут же падали к его ногам, опаленные Светом и рассеченные символом Веры.

— Этот тип — настоящий маньяк! Он что, совсем ничего не боится? — с ужасом пробормотал Ричардс.

Харпер молча следил за происходящим. Он знал о Винсенте больше, чем рассказывали на улице. Глава Вектора — это был самый мальчишка, что семнадцать лет назад своими собственными руками убил нулевого пациента Пентаклем из родительской спальни — того, кто был его собственным отцом…

— Лили, — прижав палец к уху, раздражённо прорычал Винсент, — время вышло! Мне что, голыми руками весь этот зоопарк душить придется⁈

— А я думала, тебе это только в радость, командир? — с усмешкой ответила инженер, но тут же добавила, уже серьёзно: — Извини Винсент, наш штаб брала штурмом орда оживших, но мальчики уже на подходе…

Полицейские не слышали слов Винсента, однако его лицо — мрачное, заострившееся от ярости, говорило о многом. Оставляя за собой тела все новых тварей, он продолжал идти ко дворцу, ведь именно там был назначен сбор Вектора, а в добавок, еще и проконтролировать состояние новоиспеченного монарха было жизненно необходимо для Альбиона… Шутка ли — из массовой гибели жителей от эпидемии, сразу же попасть на гражданскую войну из-за грызни за престол. Нет уж — этого мальчишку Винсент решил защищать до последнего, ведь иначе, все что было сделано за последние несколько дней не будет иметь абсолютно никакого значения.

Подойдя ближе ко дворцу, бывший священник замедлил шаг, оценивая обстановку за периметром ограждения. Первое что бросилось в глаза — хрипящая и жадно чавкающая группа оживших, одетая в залитую кровью, местами рваную гвардейскую форму. На земле лежали десятки их погибших сослуживцев, некоторые из которых уже начали неспешно подниматься, судорожно дергая конечностями. Глядя на это, патрульный скривился, глухо всхлипнул и закрыл лицо руками — во всем этом хаосе, он совершенно забыл о сыне, и только увидев происходящее перед дворцом, вдруг осознал, что теперь он остался совершенно один на этом свете.

На фоне этой человекоподобной толпы выделялись трое мутантов — их тела были изуродованы на столько, что представить на этом месте людей решительно не получалось: один — приземистый, был покрыт хитиновыми пластинами, другой упер в небо длинные как копья когти, а третий, издавая непрекращающийся высокий вой, распахивал заполненную мелкими кривыми зубами крокодилью пасть.

Забор оказался вынесен с корнем, а путь к массивным воротам дворца, был буквально усеян телами. Ожившие были разорваны в клочья выстрелами крупнокалиберных ружей и теперь лежали вперемешку с останками обычных гвардейцев, которые до конца исполняли свой долг, дорого продав жизни ради защиты короля.

Взглянув на погнутый в нескольких местах и давно потерявший большую часть серебряного напыления Пентакль, Винсент помедлил. Ему стоило бы дождаться прибытия основных сил Вектора, после чего за за пару минут перемолоть всю эту погань в зловонный фарш. Но глядя на выбитые окна первого этажа, бывший священник понимал — на счету каждая секунда. Не известно, оставались ли среди гвардейцев выжившие и есть ли хоть кто-то, кто сможет защитить кронпринца внутри?

Совсем не по джентльменски сплюнув на окрашенную кровью траву, Винсент поудобней перехватил Пентакль и вышел под свет фонаря. В этот момент со стороны крыши раздался оглушительный грохот. Винсент напрягся, поднял взгляд вверх и едва не зарычал от досады — над ним, как на сцене проклятого театра, разыгрывалось ужасное для простого смертного представление.

Прожектор дирижабля, будто по воле режиссёра, осветил крышу. Там, ломая шпили и карнизы, бесновался огромный четырехрукий мутант. Его кожа даже на вид была грубой, словно обожжённой, руки разной длины заканчивались когтями, похожими на крюки, а глаза горели тускло-красным светом. Он издавал низкое, рычащее гудение, от которого даже у патрульных на дирижабле неприятно загудело в головах.

— Это будет слишком долгая ночь, — тихо произнес Винсент, отведя пентакль за спину и постепенно ускоряя шаг.

Мутант на крыше, явно осознавая, что стал целью внимания, встал во весь рост и издал дикий рев, который эхом разнесся по площади перед дворцом. На земле под ним, ожившие, почти синхронно начали оборачиваться в сторону Винсента, от чего тот вдруг осознал — почему такая толпа зараженных не разбежалась по городу сея хаос, а вполне мирно пировала перед дворцом? Мутант-кукловод. Редко когда встречалась более опасная особенность — хуже только та самая, не к ночи помянутая, пресловутая невидимость…