Искаженное соглашение

В этом не было ничего милого. Я прикусил ее губу, и она прикусила мою в ответ, до крови. Наши зубы лязгнули, я поднял ее и усадил на раковину так грубо, что вычурные стеклянные бутылочки с мылом и лосьоном упали и разбились вдребезги на полу.

Я задрал ее юбку, желая оказаться внутри нее с такой срочностью, какой никогда не испытывал раньше. Даже мчась по льду с шайбой за секунды до финального гудка, я не чувствовал такой важности, как с ней, прямо здесь и сейчас.

Я не стал спускать брюки, просто расстегнул пуговицу, дернул вниз ширинку и освободил свой член. Затем подтянул задницу Уинтер к краю стойки. Она смотрела на меня потрясенно, взволнованно. Испуганно? Я не мог сказать наверняка.

Она раздвинула ноги. Я шагнул ближе, сдвинул ее трусики в сторону и скользнул внутрь.

Уинтер резко вскрикнула, когда я вошел в нее до упора. Я на мгновение замер, наслаждаясь ощущением того, что нахожусь внутри и наконец-то соединился с объектом моей одержимости, женщиной, которую люблю, после нескольких дней игнорирования. Я прислонился лбом к ее лбу.

— Кто-то может войти, – забеспокоилась она.

— Мне все равно. Пусть видят. Ты моя, Уинтер. Моя.

Она прижалась ко мне, притягивая ближе, когда я толкнулся. Это не заняло много времени. Я был слишком готов для нее, слишком груб и безумен. Она приветствовала каждое прикосновение - от моей руки, обвивающей ее шею, до моего члена, безжалостно врезающегося в нее. Я использовал ее тело, чтобы выместить свой проклятый гнев на то, что она упрямо хранила молчание. Уинтер не жаловалась. Она принимала каждый жестокий поцелуй, каждый толчок моих бедер и грубое прикосновение к ее клитору.

Она скучала по мне так же сильно, как и я по ней.

Когда мы соприкоснулись, я снова почувствовал себя живым. Мое сердце вспомнило, как биться в ее объятиях.

Мы кончили вместе, задыхаясь и беспорядочно целуясь. Я целовал ее щеки и лоб; я смахнул поцелуями слезы с ее глаз и проследил губами соленые дорожки по ее щекам.

— Расскажи мне, что с тобой происходит, Снежная королева.

Эта просьба, казалось, вырвала из дымки наслаждения. В ее кристально-голубые глаза прокралась реальность. Она напряглась и выпрямилась, заставив меня выскользнуть из нее вместе с потоком спермы.

Уинтер неуверенно встала и быстро наклонилась, подтягивая трусики, не потрудившись вытереть мою сперму с того места, где она вытекла из нее. Это было чертовски возбуждающе.

Она закончила поправлять платье перед зеркалом, скрывая все свидетельства того, что мы сделали.

Затем посмотрела на меня, и Уинтер, которая только что трахалась так, будто от моих прикосновений зависела ее жизнь, исчезла, скрывшись за той ужасной безэмоциональной маской, которую она носила каждый день в старшей школе. Тогда меня это не беспокоило. Я еще не был знаком с необыкновенной девушкой, которая пряталась под ней и только ждала, когда кто-нибудь увидит ее.

Резкий стук в дверь вызвал панику в ее глазах.

— Уинтер? – позвал Трент.

Я узнал его пронзительный голос, отчаянно пытающийся звучать властно, но безуспешно.

— Я должна идти. Нам не следовало этого делать. Лучше поставить точку, – сказала Уинтер, избегая моего взгляда.

— Ты действительно думаешь, что сможешь одурачить меня, Ваше Величество? Это не сработает, так что лучше просто признайся сейчас, пока ты не свела с ума нас обоих.

Она долго колебалась, глядя на меня в зеркало. Ее глаза были невыносимо печальны.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что заставит тебя забыть обо мне? – ее тон был умоляющим.

— Я хочу услышать правду, – процедил я.

Она покачала головой, ее глаза опасно заблестели от непролитых слез. Затем она сложила руки на груди и тряхнула волосами, как всегда делала, когда бесила меня.

— Честно говоря, правда в том, что Трент может дать мне лучшую жизнь, чем ты. Я не создана для того, чтобы быть бедной и бороться за выживание изо дня в день. Я не хочу такой жизни. – Она вздернула подбородок, и встретила мой взгляд, провоцируя уличить ее во лжи.

У меня вырвался кривой смех.

— Ты издеваешься надо мной прямо сейчас.

Она покачала головой.

— Мы не подходим друг другу, Ашер. Ты не сможешь дать мне ту жизнь, которую я хочу, а я не смогу сделать тебя счастливым. Это не начало всего. Это конец. – Она отступила назад и поправила волосы перед зеркалом.

Я мог лишь смотреть на нее.

Она проверила свою помаду, совершенно безразличная в своей жестокости, а затем развернулась на каблуках. Я бы никогда не заметил этого, если бы не наблюдал за ней так пристально. Она заправила прядь волос за ухо дрожащими пальцами. Нет, не просто дрожащими. У нее тряслись руки. Моя Снежная королева была далеко не так невозмутима, как ей хотелось, чтобы я думал. Я схватил ее за руку, когда она попыталась пройти мимо меня.

— Уйдешь отсюда вот так, и у меня не останется выбора, кроме как надавить на тебя, детка. Я буду вынужден заставить тебя рассказать мне правду, и это причинит боль нам обоим.

— Ты не можешь причинить мне боль, Ашер. Я - Снежная королева, помнишь? Внутри меня нет ничего, кроме осколков льда. Не трать свое время, – категорично сказала она. Затем бросила на меня душераздирающий взгляд. — Твое время стоит гораздо дороже, чем я. – Она отстранилась и направилась к двери.

— Уинтер, – я бросился за ней.

Она дошла до двери, открыла ее и остановилась.

Снаружи ее ждал Трент. Он приподнял бровь.

— А я все гадал, куда убежала моя спутница.

— Она была со мной. Она всегда будет со мной, – вышел я следом, решив, что сейчас самое подходящее время сломать этому ублюдку нос.

Трент кивнул и ухмыльнулся. Он отсалютовал кому-то через мое плечо. Я обернулся и увидел, что тренер Эрик наблюдает за нами. Черт. Я ничего не мог сделать, когда рядом был тренер, и Трент это знал.

Этот простой факт придал ему такую уверенность, что он с важным видом подошел ко мне и снисходительно похлопал по руке.

— Мои соболезнования, Мартино. Уверен, это больно - потерять такую, как она, но ты переживешь. Найдется немало девушек, которые будут благодарны за горячего парня-хоккеиста, даже если он жалкий нищеброд и ничего не добьется в жизни.

Несмотря на то, что я знал, что не должен поддаваться на провокацию, мои руки оказались на Тренте еще до того, как он закончил говорить. Я притянул его к своей груди и заглянул в мутные глаза. Всю свою жизнь я был бедняком, тем, кому приходилось работать каждые гребаные выходные и праздники. Тем, кто должен был придумать, где взять еду на следующий день. Я думал, что это перестало меня беспокоить, но, стоя здесь с Трентом, смехотворным подобием мужчины, несправедливость всего этого привела меня в ярость.

— Эш! Остановись, ты поранишь его! – Уинтер потянула меня за руку. — Не трогай его!

Мое сердце остановилось. Я повернулся к ней.

— Ты боишься, что он пострадает? – спросил я. — Ты серьезно беспокоишься о нем?

Она тяжело сглотнула и кивнула.

Это было больно. Действительно чертовски больно. Я должен был отдать должное Ее Величеству. Наконец-то она пустила первую кровь.

Я отпустил Трента, и он повалился на Уинтер. Она развернула его и вывела их из коридора. Меня словно ударили ножом в сердце. Она была единственной, кто мог нанести такой урон.

Моя боль превратилась в раскаленную ярость, пока я смотрел, как они уходят. Моя сладкая малышка... всегда выбирающая трудный путь.

О, Снежная королева. Не говори, что я тебя не предупреждал.