Страница 107 из 126
И когда девушка закончила, он ещё минуту сидел неподвижно, словно статуя, что несколько удивило Кинси, однако она не решалась прервать его раздумья.
Наконец, Кондрат произнёс:
— Вы достаточно много перечислили, мисс Ленс. Охота, катания на лодках, игры в карты, поездка на лошадях…
— Стрельба из лука и театр, — добавила она.
— Да-да. Вы сказали, что они вместе занимались всем этим?
— Всё верно, — кивнула девушка.
— То есть вся семья, кроме Вайрина. Глава семейства, его жена и двое его детей, дочь и сын?
— Ну… да, — протянула Кинси, явно чувствуя, что сболтнула лишнего, но сама не могла понять, что именно.
— Это довольно насыщенные дни должны были быть, верно? — уточнил Кондрат. — За два дня успеть всё…
— Ну не за два, а за пять, — поправила девушка сыщика. — За это время вполне можно уложиться, ведь заняться больше нечем.
— За пять, — повторил он. — Получается, вся семья в сборе занималась этим в течение пяти дней, я всё правильно понял?
— Абсолютно, — кивнула она.
— А разве госпожа Идмен приехала не за два дня до событий?
— Я… — теперь уже Кинси зависла. — Я… ну… да, возможно, за два.
— Нет-нет, вы сказали, что они это делали в течение пяти дней. И вместе с ними была Ильестина Идмен. То есть она приехала не за два, а за пять дней до приезда Вайрина и произошедшего?
— Ну возможно… просто я могла ошибиться… или госпожа Идмен… — пробормотала та неуверенно.
Но госпожа Идмен очень навряд ли могла ошибиться. Когда Кондрат конкретно спросил, когда именно она приехала домой, Ильестина чётко ответила, что за два дня до произошедшего. Без раздумий и сомнений. И Кондрата теперь очень интересовало, зачем она солгала. Для чего надо было врать о такой мелочи?
Что произошло за те три дня, о которых она умолчала?
Но больше от Кинси добиться он не смог. Сколько ни расспрашивал и ни заходил с разных сторон, она повторяло одно и то же. Гуляли, ходили за покупками. Однако был важный нюанс — сама служанка не всегда присутствовала рядом с ними. То есть не могла точно сказать, например, не решила ли Ильестина Идмен сходить погулять куда-нибудь или нет.
Все трое детей что-то скрывали, все что-то мутили, обманывая и недоговаривая. И надо было понять, чья ложь непосредственно связана со смертью служанки и покушением на отца.
Прежде, чем вернуться в поместье, Кондрат заглянул в ещё одно место.
А именно — домой к Гинее.
Адрес был ему известен, а потому никаких проблем найти её дом не возникло. Возникли проблемы лишь с замком, однако Кондрат, как бы это ни звучало, знал, что нужно делать. Он достаточно много общался со взломщиками на своём веку и некоторые хитрости вполне освоил, пусть и не для их активного использования.
Замок поддался через секунд десять активного ковыряния металлическими крючками, после чего ему открылась небольшая комнатушка девушки.
В городе почти все жили в домах, которые имели общую кухню и санузел. Единственное место, где можно было уединиться — только твоя комната. Эдакий вариант гостинок из его мира, который здесь был нормой.
Войдя внутрь, Кондрат огляделся, после чего зажёг настенную лампу, осветив тусклым светом помещение. Кровать, небольшой стол, тумбочка, шкаф. Всё чисто и аккуратно. Он не видел ни пыли, ни грязи, а кровать была бережно застелена. Можно было сказать, что достаточно уютно, но…
Здесь не чувствовалось жизни. Не чувствовалось, что в этом месте хоть кто-то проживает по-настоящему. Обычно, заходя в какой-либо дом, ты сразу видишь, что здесь живут: книжки, горшочки с цветами, тапочки, какая-нибудь одежда, не висящая в шкафу, всякие бутыльки с духами и так далее.
Здесь было стерильно чисто.
Кондрат прошёлся по комнате и нашёл разве что чемодан, в котором обнаружились личные вещи девушки, как одежда и предметы для повседневного использования. Всё вокруг говорило лишь о том, что это место или подчистили, или уже готовили к съезду. Чемодан нетонко намекал на тот факт, что второй вариант всё же был ближе к истине.
Гинея собиралась уезжать.
И не уехала. Не успела. И если причины оставленного чемодана были понятны, то почему она решила оставить хорошо оплачиваемую работу, оставалось под вопросом. А Кондрату вопросы нравились, потому что на них зачастую всегда можно было найти ответ, если постараться.