Страница 76 из 116
Были и убежища, где оставляли в живых " бракованное" потомство. Новые и новые ужасные, лишь отдаленно напоминающие людей, твари, множились, зачастую питаясь своими же родителями. И часто поисковые группы, которые формировались в нескольких колониях, включая и нашу, из самых смелых и достойных представителей, были в ужасе, когда им удавалось войти в такое убежище. Негласно все живое там поливалось огненным ливнем из огнеметов. А для статистики в отчёте были лишь сухие сведения о том, что убежище было заброшено.
-Слушай, а что если нам...сделать вид? Ну, выбрать друг друга на церемонии, но не быть парой по-настоящему. - Вэл так мило краснеет, когда говорит об этом. А ещё настойчиво избегает моего взгляда. Я знаю его настолько хорошо, чтобы точно утверждать - он лжет. По крайней мере, в том, что пытается сделать вид, будто эта мысль посетила его лишь сейчас. Нет, он вынашивал её продолжительное время, решив, что близость церемонии заставит меня согласиться. Я стараюсь рассмотреть его лицо, понять, как далеко он готов зайти в желании обладать мной. И тут же становится стыдно. Вэл никогда не позволял себе ничего предосудительного в отношении меня. Он всегда защищал меня, помогал. В отличие от...Мороз проходит по моей коже, когда я вспоминаю Демира. Столько времени прошло- а я все никак не могу избавиться от мучительных воспоминаний, обращающихся жуткими ночными кошмарами.
-И сколько мы продержимся в этом статусе? Ты ведь знаешь правила.- горько усмехаюсь я. Согласно правилам колонии, если в паре нет детей более года с небольшим, то на следующий церемонии каждому из партнёров подбирается новая пара. Конечно, сперва совет дожидается подтверждения того, что женщина точно не беременна. Дети в новом мире на поверхности - редкость, роскошь и надежда. Впрочем, с течением времени и в убежищах дети становились роскошью. Иногда мне хочется плакать и смеяться одновременно от абсурдности происходящего - в наших трущобах этого " ценного ресурса", как называют детей напыщенные члены совета, хоть отбавляй.
-Что же...- Вэл встаёт, прохаживаясь мимо. А затем застывает рядом- Я должен отвести тебя в карцер, но ты можешь быть здесь. Обещаю, что не потревожу. Я проведу обе ночи у Олди. Сейчас только, схожу за продуктами, а то их немного осталось. - его движения порывистые и резкие, когда он идёт к двери. Кажется, он не так спокоен, как желал бы показать.
-Вэл.- тихо бросаю ему вслед, решившись. Он оборачивается, приподнимая брови.- Если ты не против, я согласна. Давай ...
Но договорить я не успеваю - Вэл бросается ко мне, подхватывает под талию, поднимая с кровати, и кружится со мной по полу.
-Спасибо!- наконец, останавливается он, глядя своими зелёными омутами мне прямо в глаза - Я обещаю, что ты не пожалеешь! Обещаю!- его глаза полны торжества и счастья.
Остаток вечера он играет мне на гитаре, а я лишь делаю вид, что слушаю. Мои мысли далеко, очень далеко. Сестры, мать, Уля, которую я, возможно, уже никогда не найду. Стен, которого я никогда не забуду. Весь этот мир, что изранил и искалечил меня, вытравив все чувства, эмоции. Внутри я- словно полая гнилая тыква, отвратительное пустое нутро с налётом гнили. Я могу радоваться, не могу жить. Мне кажется, что мое место - не здесь. Не среди спокойствия и беззаботности.
Так странно, ведь подобные размышления никогда не посещали, когда я жила в трущобах. Каждый день- борьба за выживание, жизнь вопреки всему. Но ни единого дня, когда я была бы опустошена. Даже когда отец продавал сестер, я выла ночами в грязную бугристую подушку, с остервенением закусывая куски слежавшегося пуха, чтобы не разбудить его. Даже тогда мое сердце истекало кровью, но билось. Я была жива, полна ненависти и решимости. Я клялась выжить, вырасти и найти их всех. Найти моих сестер...
А сейчас? Возможно, правы те, кто идёт против Вэла и его дяди. Они говорят, что из сломанной мучениями и насилием особи вряд ли получится полноценный член нового общества, нового мира. Такие как мы попросту не могут жить в состоянии покоя, привыкнув к вечной тревоге, мукам и испытаниям, мы теряемся, когда всё это заканчивается, и начинается спокойная жизнь.
Наконец, Вэл уходит, чтобы проследить, досталась ли всем заключённым праздничная еда, а ещё отдать некоторые распоряжения на завтра. Я остаюсь одна со своими демонами, разрывающими душу на части.