Мир для Мирры

50. Страдания

Мирра:

-Эй, Молли, тащи сюда чертову выпивку!- голоса в моей голове нарастают, вытаскивая из спасительного полузабытья. С трудом разлепляю глаза, пытаясь определить, где нахожусь на этот раз, вокруг полумрак. За долгие годы, проведенные в трущобах, мои глаза поручились быстро адаптироваться в темноте. И даже те счастливые несколько лет в услужении не лишили меня возможности видеть там, где другие - как кроты из подземелья.

Деревянное здание, крыша которого наполовину сгнила. Грязные мужчины щерят такие же наполовину пустые рты в ухмылках. Сидя за большим столом, они жадно едят что-то из дымящегося котелка в его центре, едят прямо руками, морщась и поскуливая, когда обжигают пальцы и рты, но тут же запуская руки обратно.

-О, смотрите, парни, наша Белоснежка проснулась. - путая сказки гогочет один, с превратившейся в клубок грязи бородой и мутным левым глазом. Все оборачиваются, пожирая меня взглядами сальными как их волосы и лица

Я слышу голос Тру, но самого его не видно:

-Дора! Отведи ее наверх.

Откуда-то из-за спин мужчин выходит женщина. На ней- старое изношенное платье, в самодельных заплатах, за неимением иглы и ниток, завязаных на мелкие узлы. Лицо её испещрено морщинами, красные обветренные руки распухли. Черные с едва заметной сединой волосы собраны в большой узел, лишь пара прядей выбиваются у висков. И все равно, даже такой, она выглядит словно королева среди этого отребья.

-Пойдем со мной, милая,- ласково говорит она, но глаза ее пусты, безжизненны.

Встаю, ощущая боль в каждой клеточке тела, плетусь за ней. Краем глаза отмечаю Тру- он с мгновение стоит наверху, на втором этаже, опираясь на опасно накренившиеся перила. Затем уходит в тень. Хлопает дверь.

-Ну, вот, Энни, пришли. - вдруг поворачивается ко мне женщина, едва мы входим в маленькую комнатку, где из мебели лишь старая железная кровать, деревянный табурет и большой комод с зеркалом, треснувшим пополам. Единственное стекло в верхней части окна, поделенного облупившейся деревянной рамой на четыре части, мутное настолько, что даже свет солнца не проникает сквозь него. Но также я замечаю там и некое подобие букв- будто кто-то наспех оставил послание.

-Садись, Энни.- слышен скрип табурета по досчатому полу

Машинально оборачиваюсь- вдруг за мной та самая Энни, к которой обращается моя провожатая. Но мы одни.

Подходя ко мне Дора выуживает откуда-то из вкладок юбки гребень, украшенный камнями.

-Ну-ка, сядь ровно. Дай мамочке причесать тебя!- это она мне! Не шевелясь, терплю, пока она пытается прочесать мои свалявшиеся, ещё влажные волосы.

-Сейчас Сил выменяет воду - и мы хорошенько вымоем их, да? - она не ожидает ответа, и я молчу - Эх, вот бы немного шампуня - мечтательно вздыхает она.

-Тук-тук, к вам можно?- раздается насмешливый голос у двери. Поднимаю глаза- Тру стоит, оперевшись на дверной косяк, с блуждающей на губах ухмылкой наблюдая за нами.

-Что, Дора уже и тебя записала в свои дети?- наконец, выдаёт он. Я пытаюсь встать, но Дора умоляюще шепчет " Подожди, Энни, подожди", и я подчиняюсь.

-Ну что же ты, дай же ей насладиться нечаянным материнством. - проходит в комнату Тру. А я удивляюсь- среди остальных он выглядит белой вороной. Причем, в прямом смысле- чистый, в аккуратной белой рубашке, разве что, не отлаженной, темных брюках и блестящих от масла ботинках.

-Наша Дора- продолжает он, вставая позади меня,- Мошла с ума ровно тогда, когда сперва ее муж, а затем и пятеро детей, один за другим, стали умирать от голода. О, они просились в убежища, но угадай, что им отвечали? Верно, их прогоняли будто прокаженных, не зная, не понимая происходящего, боясь за свои жалкие душонки! Эти " люди"- выплюнул он- не меньшие убийцы, чем мы; Жалкие, трусливые, оставившие умирать на поверхности сотни и сотни других людей лишь из-за своих глупых страхов! - он замолкает, впиваясь в меня взглядом через мутное стекло. Вдруг его тон становится весёлым, словно и не было ничего, словно и не он брызгал злобой какое-то мгновение назад- И, представь себе, убили зря - облучения не было. Те, кто остался на поверхности, оказались не заразны. Солнце не выжгло кислород....Ну и какие там еще байки у вас? Внизу? А?- он медленно проводит по моей шее пальцами, отчего я покрываюсь мурашками.

-Так вот, теперь для нашей Доры мы все- ее дети. Та ещё семейка, верно? - усмехается он.

Я невольно поднимаю голову, пытаясь рассмотреть лицо Доры, что только усерднее колдует над моими волосами.

-О, не трудись. Она не станет реагировать на то, что выходит за рамки ее мира. Но смотри. - он хитро подмигивает мне в зеркале и чуть повышает голос- Дора, Альфред просил тебя спуститься вниз. Кажется, он поранил руку.

Женщина тут же застывает, а потом ее глаза округляются:

-Альфред? Непослушный мальчишка! Опять, наверно, лазил в заводи, а там столько коряг....Я ему задам!- машет кулаком в пустоту она. Затем, оставляя мои волосы, идет к двери:

-Эн, посиди пока немного. Я спущусь к твоему брату и вернусь обратно.

Оставшись один на один с Тру, что пугает меня своим спокойствием, своим отличием от осталоных даже больше, чем обветренные лица его прихвостней, внутренне сжимаюсь, пытаясь следить за каждым его движением.

Замечая это, он хмыкает:

-Глупая. Меня бояться не стоит. Всех нас. Мы не причиняем вреда людям...

"Всего лишь продаете! Обмениваете как скот на нужное вам!"- хочется закричать прямо в лицо этому лицемеру, убийце с хорошими манерами! Но я сдерживаю себя, упрямо глядя перед собой, в щербатые доски пола.

-Да, мы ....скажем так, охотимся на таких же как и мы. Но мы вынуждены это делать. Это- пищевая цепочка... Или тебя , или ты. - он подходит ко мне, кладя обе руки на мои плечи - Знаешь, ведь я и мои люди ни разу не пробовали человеческого мяса. Да и, - внезапно вновь свирепеет он- Кто ты такая, чтобы судить!? Хочешь знать, сколько нас было изначально?? Женщины, дети, старики! Сколько мучений они перенесли, прежде чем...- с горечью сжимает пальцы, впиваясь ими в плечи. Мне больно, но я молчу, не решаясь прервать его- Знаешь, в каких страданиях они умирали!? О, мы пробовали есть всё - съедобное или нет. Исторгая непригодное для еды обратно, корчась в судорогах, исходя испариной, лежали. А, едва станет лучше, тут же возвращались к поиску того, что могло бы послужить пищей.

Повисает тишина, прерываемая лишь гулким стуком моего сердца:

-Ксиати, вот та жалкая горстка людей- взмахивает он рукой, указывая куда-то вниз, на первый этаж- Всё, что осталось от более чем двухсот пятидесяти человек ...

Рыдания прорываются сквозь меня. Я больше не могу сдерживаться- оплакиваю всё, всех, кого потеряла. Маму, сестер, учительницу, Стена...

-Мы его не убивали. - неверно истолковывает мои слёзы Тру, скривившись в растерянности - Он бросился на Уло сам. У того в руках был железный прут ...это просто глупое совпадение...

Но, видя, что мои слезы не прекращаются, что я уже почти в голос вою, захлёбываясь солё

ной влагой, он ретируется, напоследок бросив, что поднимается позже