Темный полдень

В углу гостиной стоял книжный шкаф, но книги в нём тоже были расставлены хаотично — вперемешку старые, с потёртыми корешками, и современные издания. Над камином висела пара рамок с фотографиями природы — густой лес, озеро в тумане, и зимний пейзаж с заснеженными деревьями. Возможно, эти снимки он сделал сам, а может быть, они просто напоминали ему о чем-то важном.

На креслах, около дивана небрежно наброшенный плед, и пара разномастных подушек.

Увидев чашку, хозяин слегка смутился, быстро забрав ее со стола.

— Садись. Сейчас приготовлю чай. И баню затоплю. — Отрывисто бросил он.

При слове баня я вздрогнула.

— А может у тебя просто душ есть? — спросила с искренней надеждой, не горя желанием повторить свое приключение.

— Душ — есть. Но лучше горячая баня. Что не так?

Я села в предложенное кресло и поежилась.

— Похоже мне светит посещение психиатра…. Еще один комплекс образовался. В общем…. Я едва в бане не угорела, — щеки порозовели от спутанных воспоминаний о пережитом кошмаре. — До глюков, — добавила, ощущая, что горят уже и уши.

— Бывает. В моей — не угоришь. Главное — в первый жар не ходить.

Да сговорились вы все тут, что ли?

— Я сейчас ужин приготовлю. — Мне показалось или его лицо слегка покраснело, а может это был всего лишь отблеск от огня в камине.

— Если разрешишь… — я поднялась на ноги, — я могу помочь. Ты бы занялся баней, я — ужином. С твоего разрешения, конечно.

Вся ситуация казалась мне нереальным сном. Еще вчера я ненавидела этого человека всей душой, а сегодня он ведет меня на свою большую кухню, оснащенную по последнему слову, молча показывает где что лежит и уходит, оставляя полновластной хозяйкой.

Я прошлась по кухне: продукты и специи были разложены не то чтобы идеально, но определённый порядок всё же прослеживался, посуда была разномастной, но хорошего качества.

Быстро почистила картошку — благо картофелечистка в этом доме имелась, — закинула на противень, приправив специями и забросила в духовку. На сковородку бросила несколько уже готовых, замороженных котлет — изгаляться не стала — есть очень хотелось.

Села на высокий стул перед кухонным столом, поставив таймер, и тихо засмеялась: впервые в жизни я готовила ужин мужчине. И кому? Не тому, кто преследовал меня своей привязанностью, сублимацией любви и контролем и даже не тому, в кого влюблена сама, а дикому отшельнику, который вызывал во мне и раздражение и опасения одновременно. Но именно на его кухне — удобной, функциональной и уютной, я чувствовала себя по-настоящему комфортно!

Здесь не было навязчивой роскоши и холодной стерильности, как в жизни Баринова. В этом доме каждая вещь была подобрана с практичностью, без излишних украшений и вычурности. Не было и Диминого стремления к идеальности и чистоте, когда всё должно быть расставлено по своим местам, словно под линейку. В доме Андрея чувствовалась естественность, как будто он принимал хаос вокруг себя и не пытался его подчинить.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу, как Андрей топит баню. Звук льющейся воды, тяжёлые шаги по полу — всё это казалось странно домашним, даже привычным, словно мы не два чужих человека, столкнувшихся на грани чужих миров, а что-то гораздо большее.

Когда Андрей вернулся, его волосы были слегка влажными от пара, черные чуть вьющиеся пряди падали на лоб, и в воздухе витал аромат сосновых дров, смешанный с тем же терпким запахом, который я уловила в его куртке. Он остановился в дверях кухни, несколько мгновений наблюдая за тем, как я готовлю, прежде чем его губы едва заметно дрогнули в слабой улыбке.

— Пахнет вкусно, — сказал он наконец, и в его голосе снова прозвучала та отрывистая, но всё же теплая интонация, которая раньше меня бы удивила, а теперь вызвала лишь ответную улыбку.

— Это просто ты голодный, — тихо засмеялась в ответ. — Остается лишь надеяться, что я нас не отравлю. Осталось минут пятнадцать и узнаем.

Андрей слегка кивнул, продолжая стоять на пороге, словно раздумывал, войти ли дальше. Его взгляд, теперь чуть смягчённый, метнулся от меня к духовке и обратно, и мне показалось, что в нём было нечто похожее на… заинтересованность или даже смущение. Но это ощущение быстро сменилось привычной сосредоточенностью.

— Нечем здесь травить, — ответил он, немного расслабляясь, и от его слов стало теплее на душе. — А если что, у меня аптечка есть.

Я снова рассмеялась. Он подошел ближе, чуть коснувшись пальцами одного из стульев, и с лёгким шорохом присел на край, продолжая наблюдать за мной.

— Не знаю, не знаю. Вдруг вместо специй у тебя толченые лягушачьи лапки, — не смогла удержаться я от шпильки. — Не зря тебя местные ведьмаком зовут….

Андрей хмыкнул, слегка приподняв бровь, и уголки его губ снова дрогнули в слабой улыбке.

— Может и не зря зовут. Только приключений в лесу ты ищешь. Не я.

— Так у меня еще домовой с банным живут, — не знаю, что на меня нашло, я не могла остановить смех. Словно выплескивала из себя накопившиеся усталость, страх и напряжение. — Я домовому даже еду оставляю, а он мне косы не плетет!

— Значит, договорилась с суседку? — в его голосе прозвучала насмешливая, но удивительно мягкая нотка. — Это хорошо. С таким соседством надо уметь ладить.

Я замерла на мгновение, осознавая, как странно звучал наш разговор, как будто в нём перемешались реальность и какая-то древняя сказка. Но этот момент был настолько настоящим, что я позволила себе снова рассмеяться, хотя и с легкой грустью.

— Нужно же мне хоть с кем-то разговаривать! — я утерла слезинки и встала проверить картошку. — Господи, какую херню я иногда несу….

Андрей не перебивал, лишь наблюдал за мной из своего угла кухни, и в его взгляде не было осуждения, скорее — лёгкое понимание. Он будто без слов соглашался с тем, что каждый справляется с одиночеством по-своему.

— Иногда надо и херню нести. — ответил он, глядя, как я колдую над картошкой. — В голове легче становится. Я с кошками говорю, — вдруг признался он.

Я замерла на секунду, а потом обернулась к нему.

— И как? Отвечают?

— Когда как, — он уже совсем не скрывал улыбки. Сдержанной, но красивой. — Это кошки — они сами по себе.

— И много их у тебя?

— Не знаю. Они приходят и уходят. Когда сами хотят. Со всей округи прибегают. Их в селе не любят. Постоянно живет только одна. Черная.

— Как у настоящего ведьмака, — ухмыльнулась я. — Но да, я тоже заметила, что в селе кошек почти нет. Это странно — обычно их много, а в этом селе — нет. Я, кстати, думала сначала, что у меня кошка поселилась, но она на кыс-кыс не идет. Так что думаю, что кормлю крысу. Ай! Твою мать! — я схватилась за горячий противень голой рукой и взвизгнула от боли.

Скорость реакции Андрея была просто невероятной. За доли секунды он оказался около меня, рукой подхватывая горячий поднос и спасая наш ужин. Быстро поставил картошку на стол и обернулся ко мне.

— Жива? Покажи, — потребовал он, не дожидаясь ответа, поднял мою руку к свету. Я почувствовала, как горит ладонь, но его спокойствие помогло мне немного успокоиться.

— Сейчас мазь принесу.

— А просто подуть и пару заклинаний? Нет? Не вариант? — морщась попыталась я отшутиться, ругая себя за неосторожность.

— Подуть — могу. А потом все равно мазь.

Андрей невозмутимо посмотрел на меня, и его серьёзность даже вызвала у меня улыбку. Он склонился ближе и, прежде чем я успела что-то сказать, действительно слегка подул на обожжённое место. В этот момент я не смогла удержаться и расхохоталась, несмотря на боль и нелепость ситуации.