Страница 9 из 74
— Драма? — я рассмеялась, снимая с Дейва седло. — Увы, Зоя, драм там не было. Всё исключительно профессионально.
— Профессионально? — повторила она, её голос звучал насмешливо. — Взять второй приз на международном конкурсе — это, я понимаю, профессионально. А внимание вашего великого босса? Тоже профессионально?
— Ну… — я невольно почувствовала, как начинают гореть щеки. — Что именно тебе интересно? Переспали ли мы? Да, переспали. И скажу сразу — это было…. хорошо. Более чем. Даже не ожидала. Провели вместе всю ночь.
Мы прошли в маленькую комнатку позади конюшни, где уютно потрескивал разведенный камин, а я смогла упасть в кресло, укрытое старым вязанным пледом и вытянуть уставшие ноги. Зоя подала мне большую кружку кофе с корицей. Сама села на небольшой диван напротив.
— А дальше? — внимательно глядя на меня своими черными, цыганскими глазищами спросила она.
— А что дальше? — я пожала плечами, делая глоток кофе. — Дальше был перелёт домой. Он поехал к своему семейству, а я — отсыпаться. А утром — к вам.
— Вот так просто? — Зоя не сводила с меня глаз.
— А как ещё? — я посмотрела на неё поверх кружки. — Мы взрослые люди, Зой. Был момент, мы его прожили, а теперь каждый возвращается к своей жизни.
— Только не рассказывай мне сказки, Лин, — усмехнулась она, облокотившись на диван. — Ты видела, как он смотрел на тебя? Как держал за талию? Этот человек явно не собирается просто «возвращаться к своей жизни».
Я задумалась, уставившись в огонь.
— Знаешь, Зоя, — сказала я медленно, — я все знаю. Однако, тебе не стоит забывать, что у него — семья и 25 лет брака за спиной. Такие как Дани из семей просто так не уходят — ты сама мне об этом говорила. Да мне это и не надо — я не претендую. Он хороший любовник, интересный мужчина, я многому у него учусь, Зоя, но…
— Но? — переспросила она, наклонившись вперёд.
— Но мне не нужно то, что у него есть, — закончила я, медленно качая головой. — Его дом, его семейные ужины, его дети, которые, скорее всего, меня возненавидят. Это не моя жизнь. Моя жизнь — она здесь: лошади, дети, мои рисунки. Коллекция, над которой я сейчас работаю. Мои мечты. Ты, которая мне ближе сестры. Дани, с его положением, деньгами и тем, к чему он привык, как-то не очень вписывается в эту картину, не находишь? Не спорю, бонусы, которые приносит наша связь — приятны, но они не долговечны, Зой.
— Иногда мне кажется, Алина, что ты больше цыганка, чем я, — усмехнулась подруга. — Права была бабушка — ты, как вольный ветер, который невозможно удержать на привязи.
— Я — идеальная любовница, — засмеялась я, — ни на что не претендую, мужика из семьи не увожу, даже денег много от него не беру, ну разве что самую малость…. На покупку Дейва. Хочу выкупить его… он — не обычный конь, его нельзя приучить катать кого попало….
— Боишься, что хозяин его…. Продаст на мясо?
Я покачала головой — Зоя озвучила то, от чего у меня в груди холодело. До сих пор в ушах стояли крики ненормальной жены Даниила и ее требования уничтожить Дейва за то, что ее полоумная доченька едва не погубила моего мальчика.
— Он оставил его на пол года. Или я приучаю его под седло или…. Я только-только закрыла ипотеку…. Если б знала, лучше б Дейва выкупила!
— Тебе разве премия за выигранный приз не положена?
— Ее как раз и хватит, впритык. Если Сергей рогом не упрется…. Ты ж его знаешь. Помнишь, даже Даниилу пришлось вмешаться, чтобы меня здесь работать оставили.
— Один фирменный взгляд, — усмехнулась Зоя, — мне бы так уметь, как твой Дани, и я могла бы салон магии открывать.
Я невольно улыбнулась, чувствуя благодарность. Даниил тогда действительно серьезно помог мне, когда у Киры внезапно совесть проснулась, и она честно отцу рассказала, как обстояли дела. Я прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания о том дне. Всё началось с грандиозного скандала, который закатила его жена. Вот уж та ещё тётка! Вроде жизнь и внешностью не обделила, и муж рядом такой, что многие позавидовали бы. Но как вспомню её визгливый голос с интонациями истерички, так передёргивает от отвращения.
И на её фоне он. Такой спокойный, уверенный в себе. Чуть уставший, но сдержанный. Когда он вошёл в клуб, моё сердце на мгновение замерло. Я узнала его сразу — этого красивого, уверенного в себе мужчину.
Даниил Сокольский. Основатель и генеральный директор Ювелирного дома, в котором я работала уже три года.
Три года, которые изменили всю мою жизнь. Они дали мне больше, чем семь лет обучения и работы в другом месте. Эти три года были для меня настоящим открытием. В компании Сокольского я смогла дать волю своей фантазии, реализовать свои мечты, показать, на что я действительно способна.
Он одним взглядом заставил свою жену замолчать, и этот момент я запомнила навсегда. Резкий, как удар ножа, взгляд, который, казалось, говорил: «Достаточно». И она заткнулась. Но перед слезами своей дочери он не устоял.
Я даже не могла злиться на неё — перепуганную, маленькую девочку, голову которой едва не размозжили огромные копыта Дейва, если бы я не заметила его отсутствие в стойле и не побежала их искать, не бросилась успокаивать моего мальчика. Да, она сама была виновата в том, что потребовала себе моего красавца со строптивым характером, к которому даже опытные наездники не всегда могли найти подход. Но она всего лишь подросток. Ожидать от неё разумных действий в тот момент было бы слишком много. Злилась я на тех, кто разрешил ей сесть на неподготовленного коня.
Её слёзы, полные страха и стресса, растопили даже моё сердце. Сколько бы я ни злилась на ситуацию, я не могла не понять её состояние. Она пережила настоящий ужас. Какое уж тут быстрое успокоение?
Но за этим ужасом последовало другое — Даниил, всё тот же сдержанный и уверенный, повернулся ко мне, узнав меня в тот же миг, хоть раньше мы всего лишь пересекались в коридоре и на совещаниях, и холодно произнёс:
— Пишите заявления на увольнение, — лишая работы сразу и в своей компании, и здесь — на ипподроме.
Он сказал это тоном, который не оставлял места для возражений. Не приказ, но именно то, что нельзя было проигнорировать.
Я стояла там, оцепенев, ощущая, как внутри всё кипит от ярости и несправедливости. Моя лошадь ни в чём не виновата. Дейв испугался, потому что его загнали в ситуацию, к которой он не был готов. И я… я не заслужила этого, я не могла так просто уйти.
Но этот взгляд. Этот голос. Я почувствовала, как моя уверенность сдувается, как воздух из проколотого шара. Слова замерли на кончике языка, и я не смогла вымолвить ни звука.
Сломанная, вышла из клуба, чувствуя, как мир рушится у меня под ногами. Я помню, как к горлу подступил ком, как горячие слёзы застыли на ресницах, но так и не упали. Не тогда, не перед этими людьми.
После. Я буду плакать после, прижавшись лицом к мощной шее моего вороного друга — прощаясь с ним, с собственными мечтами и, возможно, с частью себя. Но не здесь. Не перед этой обабившейся, визгливой клушей, не перед её капризной дочуркой и, главное, не перед ним.
Я выпрямила спину, стиснула зубы и ушла, не оглянувшись ни разу.
Через три дня позвонила Зоя и сказала, что меня искала Кира. С отцом.
Понятия не имела, что им было нужно, но на ипподром приехала, справедливо полагая, что ударить сильнее эта семейка меня уже не сможет.
И тем неожиданнее для меня были извинения.