Надежный тыл

— Но после Виктору поручил за ней приглядывать. Людей нанял, чтобы помогали первое время…. Чтоб глупостей не наделала. Злился, бесился, а приглядывал…. И, наверное, все равно приглядывать будет…

— А я… поняла, что боролась за того, кто, несмотря ни на что, остается человеком. Даже если мне его убить хочется иногда за его манипуляции.

Я немного помолчала.

— Ревнуешь? — тихо спросила Зоя.

— Нет, — покачала головой. — Завидую. Завидую любви, которая была 24 года. И боюсь. Боюсь, что, приняв любовь Даниила как данность, повторю ошибки Анны.

— Кира говорит, что сейчас Анне стало немного лучше…. — продолжила, помолчав, — Я рада этому. Столько лет жить в паутине вранья от тех, кого любишь…. Ни одна женщина этого не заслуживает. Она ведь и правда любила и Анжелику, и Бориса. И то, что они с ней сделали…… Ее даже винить в этом сложно — такие как Анжелика манипулировать умеют с виртуозностью, они под это заточены, обучаются этому. Паутина строилась годами, Зой. Годами. Нда…. — я потерла лоб. — Анна должна была стать ее самой обеспеченной жертвой. Даниил…. Он до сих пор себе простить не может, что сразу не раскусил эту суку. Просмотрел…. Не защитил Анну от нее….

— Ну… — фыркнула Зоя, — это как посмотреть…. Защитил или нет. Договор этот, как он ему вообще в голову пришел после стольких лет?

— Хороший вопрос…. После того, как Анжелика ему на шею повесилась и соблазнить попыталась, смекнул он, что она их рассорить может попытаться, Анну к разводу подтолкнуть. Тем более как раз тогда Анна и врать ему в глаза начала. Да и сыну своему не доверял уже тогда. Видел, как Боренька резвится и матерью крутит как хочет. И договор этот не столько компанию уберегал, сколько саму Анну. Не умеет она ни с деньгами обращаться толком, ни тем более в управлении не понимает. Вот и составил. На всякий случай. А она без разговоров подписала. Хорошо знал он свою жену, Зой…. Слишком хорошо. Что-то мне подсказывает, что и сейчас он ей ее часть выделит, если увидит, что она хоть немного за голову взялась. Жадности в нем нет. Манипулятивности — до хрена, закрытости — тоже хватает, про упрямство и жёсткость — вообще молчу… но жадности — нет, этого нет.

— А с Кирой вы как уживаетесь? — Зоя посмотрела на меня с интересом, слегка склонив голову.

— Нормально, — я невольно улыбнулась, вспоминая моменты нашего общения. — Она вся в отца. Ругаемся иногда, конечно, куда ж без этого. Но она жестокий урок получила… сильно повзрослела. В учёбу с головой погрузилась, экзамены сдаёт хорошо. Ответственности прибавилось в разы. Я не лезу в ее воспитание — для этого Даниил и Анна есть, но, если она спрашивает — стараюсь отвечать честно. А спрашивает она много, — рассмеявшись, пожаловалась Зое.

Я сделала паузу, вспоминая недавний разговор с Даниилом.

— Я спросила у Дани, что у них происходило, когда Кира вела хозяйство, и почему он никого ей в помощь не нанял. Знаешь, что оказалось? — я усмехнулась, а затем вздохнула. — Нанял он одну женщину, которая приходила помогать. Но Кира всё равно сама хотела всему научиться. И мне был повод позвонить…… — усмехнулась.

Зоя приподняла бровь, но ничего не сказала, давая мне продолжить.

— Она и учиться старалась, и его радовать, видела, как ему тяжело и больно. И, знаешь, она справлялась. Я смотрю на неё и удивляюсь, сколько в ней силы. Но при этом… — я слегка вздохнула, чувствуя горечь внутри, — у неё сильное чувство вины перед матерью. Она и жить с ней не может, и одновременно ощущает, что бросила её.

Зоя чуть нахмурилась, слушая меня.

— Это тяжело, Зой. Такие раны заживают долго, — добавила я, прикрыв глаза. — Я у нее спросила, почему же она так долго про Бориса ничего не рассказывала отцу. А Кира мне призналась…. Что не хотела их еще больше ссорить. Мать всегда, безоговорочно на его сторону становилась. Боялась Кира…. Что и Дани поступит так же.

Зоя тяжело вздохнула, покачала головой, прищурив глаза и глядя на опушку леса, откуда показались две фигуры на лошадях.

Одна из фигур, тонкая и изящная, с развевающимися растрепанными волосами, внезапно сорвалась в галоп.

— Зоя, Лин! Давайте наперегонки до конюшни! — звонкий голос Киры донёсся до нас, наполненный радостью.

— Давай! — не раздумывая, крикнула Зоя, направляя свою лошадь вниз по тропе.

— Я — пас! — только успела крикнуть я им в спины, когда Дейв, почувствовав общее возбуждение, заиграл подо мной, всем видом показывая, что тоже хочет пуститься вскачь.

— Тише, мальчик, тише, — прошептала я, поглаживая его шею, пока он не успокоился. Тем временем второй всадник на спокойном белом мерине догнал меня.

— Я понял, Лин, — подъехал ко мне Дани, морщась и потирая спину. — Это твоя месть за прошлые выходные на катке, так?

— Конечно, любимый, — ответила я с улыбкой, подставляя губы для поцелуя. Он коротко коснулся моих губ, и я, всё ещё улыбаясь, добавила: — Не переживай, вечером сниму боль…

Я похлопала его белого мерина по шее.

— А Снежок… он тебя очень бережёт, заметь. Даже не подумал нестись вслед за этими полоумными девчонками.

Даниил рассмеялся, слегка ослабляя поводья.

— Куда нам, зрелым мужчинам, скакать за молодыми стрекозами, — проговорил он, похлопывая Снежка, с такой серьёзной интонацией, что я не выдержала и фыркнула от смеха.

— Не очень-то тебя твой возраст остановил, когда ты меня затащил в свою жизнь! — поддела я его с озорной улыбкой.

Он помолчал, а потом повернул ко мне голову, чуть прикусив губу.

— Пока я тебя только в свою постель затащил. Остановимся, Лин?

Я поморщилась. Не давало Даниилу покоя то, что я так и не соглашаюсь на его предложение.

Но остановилась и спешилась, подходя к нему.

— Дани…. Я люблю тебя, зачем…

— Помолчи, родная, — велел он мне тем своим фирменным тоном, который заставлял меня повиноваться. — Не знаю, что еще на тебя может подействовать. Все, это мой последний аргумент.

Он вытащил из кармана куртки маленькую красную коробочку.

— Дани… — начала я, отрицательно качая головой, чувствуя, как сердце сжалось в груди.

— Открой, Лин, — мягко попросил он. — Пожалуйста.

Я не смогла сопротивляться. Повинуясь его просьбе, взяла коробочку, и, с трудом выдохнув, открыла её.

На миг моё дыхание сбилось, а пальцы едва не выпустили её из рук. На бархатной подложке лежало кольцо из белого золота невероятной красоты. Но не его изящный дизайн и утончённые линии заставили меня почувствовать, как в груди пропал весь воздух.

В центре кольца красовался крупный сине-голубой камень. Ермеевит, который я бы узнала из тысячи.

— Дани… — прошептала я, чувствуя, как всё вокруг исчезает, остаёмся только я, он и это кольцо.

Даниил смотрел на меня с мягкой, почти нежной улыбкой, но в его глазах горело что-то, что невозможно было выразить словами.

— Когда ты первый раз взяла этот камень в свои руки из моих, Лин, — начал он, его голос был низким, спокойным, но с той интонацией, что заставляет дрожать внутри, — я понял, что этот камень никогда ни к кому другому не поедет. Он твой. И только твой. И именно тогда понял, что люблю тебя. Ведь ты на него смотрела точно так же как я. Не как на драгоценность, на дорогой предмет, а как на произведение искусства, созданное человеком и природой.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди поднялась теплая, щемящая волна.