Надежный тыл

Он был как всегда спокоен и сдержан, только руки, сжимавшие кожаные перчатки, выдавали его волнение.

Вчера вечером, после тяжёлого разговора и всего, что последовало за ним, мы не сказали друг другу ни слова. Он просто отвёз меня домой, не пытаясь больше ни задеть словами, ни поддержать. Это молчание было тягостным, но, пожалуй, правильным. Положа руку на сердце, я даже не была уверена, что в понедельник меня всё ещё ждут в компании.

Сегодня же он появился в клубе. Без предупреждения. Без звонка. Просто приехал. И оставил наедине со своей дочерью-подростком, которая, кажется, всерьёз подумывала убить меня метлой.

— Знаешь, есть такое намерение, — сквозь зубы процедила я. — Ты совсем ополоумел?

Даниил, стоявший напротив, чуть склонил голову, как будто пытался понять, насколько серьёзно я это сказала. Его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд выдавал усталость и напряжение.

— Добрый день тебе тоже, — тихо ответил он, аккуратно убирая перчатки в карман куртки. — Кира жива. Ты жива. Значит, всё прошло лучше, чем я ожидал. И она…. Она шла на занятия не плача… Первый раз за эту неделю.

— Значит, — горько фыркнула я, — нашел няньку для своей дочери? В моем лице, так, Дани?

— Нет, — помолчав ответил он, посмотрев в сторону, — нет. Она… она плакала всю неделю. А сегодня сама попросилась сюда. Я не… не смог отказать.

Я гневно фыркнула.

— Ты не смог отказать! Она захотела, ты принял решение. А меня кто-то спросил, Даниил? Я не твоя жена, Дани, и не ее мать. Я вам ничем не обязана, напоминаю тебе. И как минимум требую уважения! В конце концов, мой телефон ты знаешь и обязан был предупредить!

Он горько усмехнулся.

— Отвык… Отвык, Лин, что кто-то может сказать мне «нет». Отвык от того, что кто-то принимает решения без меня. Отвык от того, что кто-то умеет нести личную ответственность. Прости.

Я вздохнула, потирая лоб рукой.

— Можно… — тихо спросил он, — можно подойти к тебе ближе?

— Боишься вилы в бок получить?

— Нет, — слабо улыбнулся он. — Не хочу…. Снова обидеть.

Эти слова задели меня сильнее, чем я ожидала. Его привычная уверенность, почти холодная расчётливость, сейчас казалась растаявшей, уступив место чему-то настоящему. Я сделала глубокий вдох, пытаясь принять его таким, каким он был в этот момент, а не таким, каким я привыкла его видеть.

— Иди… если не боишься испортить ботинки стоимостью как моя месячная зарплата.

Он снова улыбнулся, подходя ближе.

— Лин… знаю, что сейчас ты зла на меня. Да и хотел я это сделать ближе к праздникам… но вот… держи, — он протянул мне папку с документами, от чего у меня сердце рухнуло в район живота.

— Это документы на увольнение? — спросила тихо.

— Дурында! Открой.

Облизав губы, я раскрыла папку, и буквы запрыгали у меня перед глазами, а строки стали расплываться от набежавших на глаза слез.

— Даниил…. Это….

— Дейв теперь твой. Ни одна сволочь не сможет с ним ничего сделать. Сегодня оформили все документы на твое имя.

Слёзы катились по щекам, и я не могла их остановить, как ни пыталась. Они текли сами по себе, подчиняясь той буре эмоций, которая охватила меня. В голове не было ни одной связной мысли, только одно: это реальность, и она слишком велика, чтобы вместить её разом.

— Дани… — прошептала я, ощущая, как голос дрожит. У меня перехватило дыхание, и прежде чем я успела что-то ещё сообразить, обняла его за шею, крепко, почти отчаянно. — Спасибо! О боже… спасибо!

Он не сразу ответил, но я почувствовала, как его руки мягко обняли меня в ответ. Это было так непривычно — его тёплое, сильное объятие, которое, казалось, говорило больше, чем он мог сказать вслух.

— Послушай, — заговорила я, вытирая слёзы рукой, но продолжая держаться за него, словно боялась, что это всё исчезнет. — Я отдам тебе премию… полностью. И после… я отработаю…

— Нет, — отрезал он твёрдо, его голос прозвучал уверенно, но спокойно. — Нет, Лин. Это мой подарок тебе на праздники.

Я замерла, его слова прозвучали настолько решительно, что мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не расплакаться снова.

Он помолчал, и в уголках его губ появилась лёгкая, едва заметная усмешка.

— В конце концов, Лин, — добавил он, слегка наклонив голову, и легко целуя в уголки губ, — должен же я оправдать статус твоего богатого любовника, не так ли?

Я фыркнула, полузасмеялась, полурасплакалась, а потом покачала головой, убирая волосы с лица, все еще не веря в то, что мой лучший друг теперь полностью в безопасности. Руки Даниила все так же крепко обнимали меня, прижимая к себе. Он словно бы даже не замечал, что я одета в старую, грязную куртку, что он меня пахнет лошадьми, сеном и…. прочими атрибутами конюшни.

— Дани… почему сейчас? — тихо спросила я, вдыхая запах дорогого парфюма.

— Потому что…. — его голос стал тише, он поцеловал меня в висок, — потому что сейчас еще никто не станет оспаривать сделку. Я оплатил наличными, полную сумму и на твое имя. Никаких банковских переводов, никаких следов моего участия. Не хочу, чтобы кто-то оспаривал этот подарок, Лин. От твоего имени подписал наш юрист, помнишь, ты давала ему нотариальную доверенность перед поездкой в Милан.

Я сжала зубы. Дани готовился. И готовился основательно.

— Думаешь….

— Уверен. Таланта и характера у Бореньки нет, а вот амбиций хватает, Алина. А… мой «надежный тыл» ему в этом всячески помогать будет. Не сомневаюсь.

Я вздохнула, положив лоб на его плечо.

— Дани…

— МММ?

— Ты когда последний раз на лошади ездил?

— Алин, ты сейчас шутишь?

— Нет. Не шучу. Пора и тебе поговорить с Кирой.

— Лин, для этого не обязательно……

— Что, потащишь ее в ресторан, где она и поорать на тебя не сможет? Или снова в квартиру, где она рыдает всю неделю? Дани, спустись к ней со своего пьедестала, — мягко, но твёрдо сказала я. — Она ждёт не приказов и не твоей попытки снова всё разрулить за неё. Она ждёт, чтобы ты стал человеком, её отцом, который готов понять и принять её, а не управлять её жизнью.

— Лин, я навернусь, — признался он.

— У меня есть аптечка.

— Лин, мне почти 50, я сломаю себе шею.

— Тогда все твои проблемы решаться сами собой.

— Лин…

— Дани, ты брутальный мужчина с молодой любовницей. Ты испугался сесть на самого смирного мерина? Клянусь, старина Снежок уже настолько старый, что скорее уснет на ходу, чем кого-то сбросит, — я едва сдерживала ехидную улыбку.

Даниил вскинул глаза к потолку.

— Ладно. Ладно, Лин…. Но если я сверну себе шею….

Встала на цыпочки и тихо прошептала ему на ухо, напоминая вчерашнюю ссору:

— Я тебя не забуду.

Он резко повернул голову ко мне, его глаза вспыхнули, а на лице появилось одновременно раздражение и восхищение.

— Ну ты и стерва, всё-таки, — пробормотал он, покачав головой.

— Давай уже. У вас есть полтора часа до заката. За конюшней — небольшая роща, езжайте туда. Вас там никто не побеспокоит. Кира знает, как управлять лошадью, поможет тебе. Я пока вам здесь чай и глинтвейн приготовлю. Видит бог, они вам понадобятся.

Даниил посмотрел на меня долгим взглядом, а потом резко наклонился и поцеловал. Так, что все во мне вспыхнуло огнем. И когда он поднял голову, его карие глаза тоже полыхали.