Скиталец

Глава Двадцать Четвертая

Еще не перейдя на бег, Ронин понял, что бурю не обогнать. Их единственной надеждой было укрытие. Его процессоры работали с перебоями, просматривая сохраненные данные в поисках убежища где-нибудь поблизости — здания, или пещеры, или даже частично рухнувшей стены, за которой можно было бы спрятаться.

Лара прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Сильный ветер дул ему в спину, подталкивая его вперед, заслоняя его оптику ее волосами. Если бы у них была возможность пополнить запасы перед отъездом из Шайенна, он мог бы найти для нее какую-нибудь систему фильтрации воздуха. Это уменьшило бы по крайней мере одну из опасностей, с которыми им предстояло столкнуться.

Сверкнула молния, за которой через две с половиной секунды последовал раскат грома. Лара подняла голову и скомкала его пальто в кулаках.

— Ронин!

— С нами все будет в порядке, — сказал он, усиливая свои голосовые резонаторы, чтобы она могла слышать его сквозь рев ветра.

Он взбежал на холм в рощу деревьев, несколько из которых все еще были живыми. Если бы не было ничего другого, древние ветви помогли бы немного унять ветер, но они не обеспечили бы Ларе надлежащего укрытия. Ему следовало держаться ближе к старой дороге. По крайней мере, тогда он мог бы обнаружить дренажную трубу или что-то в этом роде, в чем они могли бы укрыться.

Наконец выйдя из-за деревьев, он остановился на гребне холма. Земля перед ними выровнялась, превратившись в широкое открытое пространство, усеянное кустарником, сорняками, бурой травой и грязью, и только вдалеке переходила в другой холм. Ронин обвел взглядом местность, уловив контраст в цвете на расстоянии нескольких сотен ярдов. Здания.

Ронин спустился на открытое место. Несколько сотен фунтов снаряжения — их одежда, боеприпасы, инструменты, еда, вода и две партии металлолома — в дополнение к Ларе на руках, заставляли его компенсаторы и приводы работать с большим напряжением, чем обычно. Если ее и трясло от его скорости, она не жаловалась.

Единственным уцелевшим строением был дом, и по мере их приближения становилось всё очевиднее, что время не щадило его. Краска отслаивалась от деревянной отделки, а сам фасад был настолько подвержен воздействию стихии, что тоже отслаивался от основного каркаса. Весь дом опасно накренился на одну сторону, отклоняясь от центра на три градуса. Крыша просела, все окна были выбиты, а входная дверь висела на одной петле.

Он замедлил шаг, когда они были в пятидесяти футах от него. Нельзя было быть уверенным, что он сможет выдержать испытания, которые собиралась устроить пыльная буря. Все внешние признаки говорили о том, что дом должен был рухнуть сам по себе много лет назад. Возможно, это было маленьким чудом, что он устоял, но это только побуждало в Ронине желание больше не рисковать жизнью Лары из-за этого.

Чуть севернее лежали остатки сарая с жестяной крышей. Казалось, что он был аккуратно сложен сам по себе, а теперь покрыт ржавчиной и пучками травы.

Он повернулся, чтобы посмотреть на восток. Стена пыли тянулась на бесчисленные мили, уже поднимаясь над холмами, которые они только что пересекли. В лучшем случае у них было три или четыре минуты, прежде чем она обрушится на них.

Ронин понес Лару в обход, между домом и сараем. Ржавый остов трактора торчал из кустов, которые медленно обступал его. Обычно он останавливался, чтобы вскрыть корпус двигателя и сдать его на металлолом, но сейчас он прошел мимо, даже не взглянув на него.

Придется обойтись домом. Другого выбора не было. Он будет прикрывать ее своим телом на случай обрушения…

— Там! — Лара указала на дом и высвободилась из его рук. — Я видела нечто подобное раньше.

Она побежала впереди него, когда он отпустил свою хватку, к поросшему травой холмику примерно в семидесяти футах от рухнувшего заднего крыльца. На склоне холма была единственная дверь, ее металл потускнел от ржавчины и запекшейся грязи. Она схватила ручку и, навалившись на нее всем своим весом, потянула, но та не поддалась. Лара отступила в сторону, когда Ронин догнал ее. Он обхватил ручку двери пальцами и приложил силу; сразу стало очевидно, что дверью давно не пользовались. Он усилил давление, зная, что она скорее сломается, чем повернется. Завыл ветер, и гром прокатился по небесам, достаточно громко, чтобы он почувствовал, как звуковые волны вибрируют на его коже. Вскоре после этого в него попали первые частицы пыли.

Лара отвернулась от ветра, присела и подняла руки, чтобы защититься. Время вышло. Нужно было проникнуть в дом и надеяться на лучшее.

С металлическим стоном механизм поддался, и ручка поднялась. Ронин потянул дверь на себя, борясь со встречным ветром. Петли заскулили. Единственное, что было темнее неба, — это вход в убежище.

Он взял Лару за руку и помог ей спуститься по бетонным ступеням. Ронин последовал за ней, повернувшись, чтобы закрыть дверь. Дом был полностью скрыт из-за шторма. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась, ее звук эхом отозвался во внезапно наступившей тишине. Ронин переключил свою оптику на ночное видение.

— О, блядь. Надеюсь, нам не придется проходить через это снова, — сказала Лара, прерывисто дыша. Она шарила в темноте, пока не схватила его за руку.

Он медленно спустился по ступенькам, давая ей достаточно времени, чтобы прочувствовать их.

— Это зависит от случая, и от того, куда именно мы решим пойти.

Внизу лестница вывела в маленькое помещение, примерно пятнадцать футов в диаметре от входа до двери на противоположной стене. Потолок был всего в футе над головой Ронина. Слева на стене висели пара коек, заваленных одеялами.

Что-то шевельнулось под тканью, тихо зашуршав в относительной тишине.

Ронин отступил назад. Лара ахнула, споткнувшись, когда он вскинул винтовку и прижал приклад к плечу.

— Ронин?

Держа огнестрельное оружие в правой руке, другой он подвел ее к подножию лестницы, оставаясь между ней и кроватями.

— Мы не одни.

— Думаю, что нет, — сказал кто-то с койки. Одеяла соскользнули на пол, когда фигура села. Появилась металлическая рука, отодвигающая ткань, обнажая гладкий, взаимосвязанный торс и лицевые пластины синта без кожи.

Этот голос — тон, интонация — был знаком Ронину.

— Нет особого смысла направлять на меня свое огнестрельное оружие, — сказал синт, опуская надбровные пластины. — Ты был перепрофилирован для военного использования в мае… ну, год на самом деле уже ничего не значит, не так ли? Как бы то ни было, время твоей реакции сведет к нулю любой вред, который я мог бы попытаться причинить, имей я какие-либо подобные намерения.

— Я… что ты имеешь в виду, говоря о «перепрофилировании»? — Ронин положил левую руку на переднюю рукоятку винтовки, как будто этот жест мог внести ясность. Руки Лары легли ему на спину, вцепившись в пальто.

Синт наклонил голову, положил руку на бедро и слегка побарабанил пальцами.

— Иногда я забываю, что у большинства из нас были повреждения памяти. В последние годы я начал задумываться, не стал ли ты лучше из-за того, что потерял, а я в невыгодном положении из-за того, что сохранил.

— Я знаю твой голос, — сказал Ронин и опустил ствол своего оружия. — Я знаю тебя.

— Нашей короткой встречи сто восемьдесят пять лет назад едва ли было достаточно, чтобы оправдать твои заявления о том, что ты знаешь меня. Особенно если учесть, что, похоже, мы оба сильно изменились за прошедшее время.