Страница 47 из 86
– В чем дело, Рейдж? – спросила Кетрин, приблизив губы к его уху. Волосы ее были спутанными со сна, глаза слегка набрякли, но Декеру это было неважно. Он поцеловал ее в губы и его рука храбро скользнула под ее ночную рубашку.
Пока длился поцелуй, Кетрин судорожно глотнула, но закрыла глаза. Декер узнал об этом, потому что подглядывал. Ему это было необходимо. Некоторые женщины закрывают глаза, когда их целуют, из чистой вежливости, но Кетрин никогда так не делала, если искренне не наслаждалась. Декеру было приятно видеть, что ее глаза закрыты. Его активность под ночной рубашкой была совсем другое. Локтем Кетрин ловко пригвоздила его руку к своей левой груди: по-видимому, руке было не продвинуться дальше этого. Декер не возражал: левая грудь всегда пользовалась его особым расположением. Кетрин отпрянула и сказала:
– Ты сумасшедший. Вон отсюда.
– Идем в мою комнату, – сказал Декер.
Кетрин тряхнула головой и указала на мужа.
– Оставь его здесь, – сказал Декер игриво.
– Он заметит, если я уйду.
– Всего на несколько минут.
– Нет.
Он поцеловал ее снова. На этот раз она издала застенчивое мурлыканье, которое Декер правильно истолковал скорее как терпимость, чем полную капитуляцию.
Второй поцелуй длился дольше, чем первый, и Декер начал воспламеняться, когда вдруг Джеймс повернулся, всхрапнул и сказал:
– Кет?
Осторожно она легла на подушку, а рука Декера все еще покоилась у нее на груди.
– Да, милый.
– Кет.
– Милый.
Прелестно, подумал Декер, обычное чертово свидетельство брачного блаженства. Он начал вытягивать свою руку, но Кетрин не пустила ее. Декер в темноте улыбнулся.
– Кет, – сказал Джеймс вяло, – Бэмби вернулся?
– Нет, милый, – сказала она. – Вероятно, он остался снаружи, на крыльце. Спи.
Кетрин оставалась неподвижной до тех пор, пока дыхание Джеймса не стало глубоким и ровным. Потом повернулась к нему спиной, так, что она и Декер оказались лицом к лицу у края кровати.
– Иди в свою комнату, – прошептала она. – Дай мне десять минут.
– Вот это девочка, – сказал Декер, поднимаясь с колен. – Еще один поцелуй.
Кетрин сказала:
– Ш-ш-ш, – но поцеловала его. На этот раз ее язык проскользнул в его рот.
– Нам нужна ваша лодка.
Кетрин и Декер открыли глаза посредине поцелуя и уставились друг на друга. Этот шепот исходил не от Джеймса.
– Лодка, – сказал Скинк.
Кетрин увидела, что его помятое лицо бесстрастно маячит за плечом Декера.
– Я не хотел прерывать вас, – сказал Скинк – но там, у парадной двери несколько копов.
Декер встал и ринулся назад, охваченный паникой. Должно быть, это Эл Гарсия. Он знал о его разводе, и Кетрин, вероятно, стояла первой в списке лиц, которых он собирался допросить. Удивительным было то, что он явился среди ночи, если, конечно, он не знал наверняка, что Декер был в доме.
А это мог бы сообразить любой слабоумный, увидев взятую напрокат машину у подъезда. Декер подумал, что, возможно, подсознательно он хотел вернуться назад, в тюрьму, – как иначе можно было бы объяснить такую беспечность? Скинк брал на себя ответственность за выживание в глухомани, но город и жизнь в нем – ответственность за это нес Декер, а он все делал и делал идиотские ошибки.
– Ваша лодка, – снова сказал Скинк Кетрин. – Она стоит на приколе там, позади дома.
Она прошептала:
– Я не знаю, где ключи.
– Мне не нужны ключи, – сказал Скинк, уже и не пытаясь говорить тихо.
– Мы оставим ее в Холовере, но не отправляйтесь забрать ее сразу же.
В дверь позвонили, за этим последовало три резких удара. Джеймс сел на постели и потянулся к лампе на тумбочке. Он смутно видел Декера и Скинка.
– Что происходит?
Кетрин выпуталась из одеяла и приглаживала волосы перед зеркалом.
– Вам лучше пошевеливаться, – сказала она отражению Декера. – Я задержу их у двери.
– Нам нужен только старт.
– Не беспокойся, Рейдж.
Снова зазвонили в дверь. Стук превратился в бомбардировку. Скинк передал Декеру его джинсы и башмаки.
– Что происходит? – спросил Джеймс удивленно. – Где эта чертова собака?
Поскольку грузовик, на котором они ездили, был зарегистрирован на имя Дики Локхарта, а новоорлеанская полиция временно конфисковала его, как и все, принадлежавшее телерепортеру, братья Ранделлы были вынуждены ехать всю дорогу до Флориды на автобусе. Во время этой поездки они говорили главным образом о двух вещах – как умер их герой и что случилось с их драгоценной лодкой для ловли окуня.
Какими бы они ни были темными, Ранделлы все же понимали, что для Дики они ничего не могли сделать, а что касалось лодки – то это был другой вопрос. Ее украли и вытащили на середину озера Морепа, где ее потом обнаружила на дне в куче другого затонувшего хлама бригада капитана Кута Хью Вексилара. Как только нашли пропавшую лодку, Ранделлы набрали любительскую спасательную команду из приятелей-окунеловов, которые и подняли судно с помощью лебедки с ручным управлением и специально нанятой для этой цели баржи.
Вид их покрытой жирной тиной красавицы был вторым печальнейшим зрелищем, которое когда-либо представало перед глазами Оззи Ранделла. Первым был труп Дики Локхарта с синими губами, плавающего в аквариуме для рыбы.
Во время долгого пути на автобусе до Харни Оззи и Калвер гадали, кто мог бы украсть их лодку и почему. Подозреваемым номер один был неистовый отшельник, известный Ранделлам под именем Скинк. Странный, пестро одетый человек, соответствующий их представлениям о его внешности был замечен другими рыболовами на озере, хотя никто не мог сказать, что видел, как он затопил их лодку. Что Скинк делал в Луизиане, было тайной, над которой Ранделлы долго не раздумывали, – значение имело только то, что он там был. Они ясно помнили, как полицейские выводили его из самолета в Новом Орлеане, а также – выражение скрытого безумия в его глазах. Конечно, этот человек был способен украсть лодку: загадка состояла в том, чтобы найти правдоподобный мотив. У такого малого, как Скинк, причиной могла быть чистая злоба, но Ранделлы имели на этот счет некоторые сомнения. Калвер в особенности был склонен подозревать в качестве мотива месть или заговор, задуманный ревнивыми соперниками Дики. В мире профессиональной охоты на окуня было хорошо известно, что братья Ранделлы были самыми лояльными из окружения Дики, и Калвер считал, что это могло сделать их мишенью возможной мести.
Если Калвер открыто выражал свое негодование в виду нанесения ущерба их призовой лодке, Оззи казался подавленным и озадаченным. Особенно у него вызывало сомнение то, что Скинк стал бы совершать такой акт вандализма без явной причины. За все десять с лишним лет, что этот лохматый лесовик прожил на озере Джесап, Оззи, вероятно, не обменялся с ним полудюжиной слов. В тех редких случаях, когда Скинк приходил в город, он покупал дрова, сухие бакалейные товары и подержанные книги в «Фейт Фарм» – так рассказывала миссис Кут Хоу, но он ни разу не появился в их лавке, чтобы купить снасти или наживку, хотя о нем шла слава как об искусном рыболове.
Близкие встречи Оззи с этим человеком происходили только в тех случаях, когда он был вынужден сворачивать с дороги, чтобы избежать наезда на сидящего на корточках человека, убирающего тушки животных с шоссе Джилкрайст или дороги 222. Почти все жители Харни иногда встречали Скинка с его уловом свежезадавленных зверьков, и существовало общее мнение, что он ел этих мертвых животных, хотя никто не мог бы утверждать этого наверняка. Единственный человек, о котором было известно, что у него дружеские отношения со Скинком, был патрульный полицейский из дорожной службы штата Джим Тайл. Иногда рыболовы на озере Джесап видели Джима Тайла сидящим у костра Скинка, но никто из них не знал патрульного достаточно близко, чтобы спросить об этом.
По правде говоря, мало кто в Харни, даже черные, знали Джима Тайла намного лучше, чем Скинка.
Вот почему Оззи оцепенел, когда услышал от брата, что они отправятся к полицейскому, как только доедут до дому.