Страница 34 из 86
В лагере рыболовов настроение было торжественным и деловым в то время, как лоснящиеся лодки съезжали с оцинкованных трейлеров в молочно-зеленую воду. На всех рыболовах были шапочки, жилеты и костюмы, украшенные разноцветными нашивками, рекламировавшими товары, производимые их спонсорами: таким образом, рекламировалось все – от аэрозолей против насекомых до жевательного табака и червей. Большинство рыболовов были в защитных люситовых очках, чтобы предохранить лица во время головоломной гонки к месту, где гнездились окуни. Это новшество было недавно внедрено в мир окунеловов после того, как один бедолага-рыболов умер, налетев на скорости з 50 узлов на рой майских жуков: один из хрупких жуков вошел в его левый глаз, как пуля, и пробил туннель в мозгу.
Р. Дж. Декер пил мелкими глотками кофе из чашки Стайрофоум, стоя в толпе жен, подружек и механиков, ожидающих начала турнира. Большая доска для подсчета очков была выставлена рядом с «Потаенными снастями для спортсменов» и на ней уже мелом были начертаны имена сорока участников соревнований, в том числе – некоторых наиболее известных окунеловов всех времен: Джимми Хьюстона из Оклахомы, Ларри Никсона из Техаса, Орландо Уилсона из Джорджии и, конечно, легендарного Роланда Мартина из Флориды. Почитаемые в мире рыбной ловли, эти имена совершенно ничего не значили для Р. Дж. Декера, который узнал только надпись, начертанную мелом на доске, об участии в турнире Дики Локхарта.
Но где был этот сукин сын? В то время как фары грузовиков периодически бросали отсвет на воду, Декер внимательно всматривался в лица рыболовов, теперь уже скрытые за пультами управления своих лодок. Собственно они все были похожи друг на друга в этих защитных очках, шапочках и с раскрасневшимися щеками. Лодка Дики должна была находиться где-то здесь, но ему придется дождаться взвешивания, чтобы увидеть его.
Ровно в пять тридцать бородатый мужчина в брюках цвета хаки, фланелевой рубашке и галстуке-шнурке подошел к краю пристани и объявил в мегафон: «Окунеловы, приготовьтесь к старту!». Рыболовы одновременно включили моторы, и озеро Морепа закипело, забурлило и как бы вздулось. Синий дым от больших подвесных моторов закудрявился, поднимаясь в небо, и стал собираться в едкое чужеродное облако над болотами.
Лодки сдвинулись на дюйм от стапеля и поползли туда, где открывался выход в устье озера. Процессия остановилась и, освещенная, зависла на месте.
– Теперь начнется потеха, – сказала молодая женщина, стоявшая рядом с Р. Дж. Декером. Она держала двоих спящих детей.
Распорядитель поднял пистолет и выстрелил в воздух. Мгновенно от озера Морепа поднялась волна шума: гонки начались. Лодки икали и ворчали, а потом они заскулили, набирая большую скорость. На дроссели нажимали, приводя их в самое нижнее положение, при этом у лодок корма свирепо зарывалась в воду, а нос задирался вверх, и углы образовывались такие, что это не могло не вызывать тревоги: Декер не сомневался, что часть лодок перевернется. Тем не менее каким-то образом они прекрасно выравнивались и плоско скользили, почти не оставляя морщин на кристальной поверхности озера. Пенье больших двигателей походило на гудение миллионов разъяренных пчел: оно разрывало рассвет в клочья к чертовой матери.
Это был один из самых замечательных моментов, какие только доводилось наблюдать Декеру, это зрелище носило чуть ли не характер военной операции во всей своей технической нелепости: сорок лодок, ринувшихся в одном направлении со скоростью шестьдесят миль в час. В темноте. Большинство зрителей искренне аплодировали.
– Неужели при этом не бывает травм? – спросил Декер женщину с двумя младенцами, которые теперь вопили.
– Травм? – сказала она. – Нет, сэр. При такой скорости они просто погибают.
Скинк ждал возвращения Декера возле мотеля.
– Камеры с собой? – спросил он.
– Все готово, – ответил Декер.
Они возвратились к лавке. «Потаенные снасти для спортсменов» арендовали ту же лодку, что и накануне. На этот раз Декер попросил весло. Кассирша бодро сказала Скинку:
– Вы нашли достаточно этих угрей, мистер Кусто?
– Si, – ответил Скинк.
– Oui, – прошептал Декер.
– Oui, – повторил Скинк. – Много, много угрей.
– Я так рада, – сказала кассирша.
Они торопливо нагрузили лодку. Фотопринадлежности Декера были упакованы в водонепроницаемые алюминиевые контейнеры. Скинк проявил особую заботу, распределил вес равномерно, и лодка не кренилась. После утреннего парада быстрых, как молния, лодок окунеловов худосочный подвесной мотор в пятнадцать лошадиных сил казался Декеру медлительным и анемичным. К тому времени, когда они добрались до заветного места, солнце уже час как взошло.
Скинк повел лодку прямо в камыши. Мотор заглох, когда винт запутался в густой траве. Скинк голыми руками вытянул лодку, убрав ее из поля зрения, подальше от бойкого места. Скоро они оказались среди рогоза и водяного гиацинта, прямо над головой находился высокий скат шоссе 55: Декер и Скинк оказались укрытыми в прохладной тени. Не говоря ни слова, Скинк снял свой оранжевый дождевик и надел полное снаряжение охотника на оленей – все это было камуфляжем. Другой комплект он бросил Декеру и велел ему сделать то же самое. Пестрый охотничий костюм был совсем новым и хранил складки, которые на нем образовались, пока он лежал в мешке.
– Где ты это раздобыл? – спросил Декер.
– Одолжил, – ответил Скинк. – Поставь штатив.
Размахивая пластиковым веслом, он расширил в камышах окно для обзора.
– Здесь, – сказал он, указывая рукой, – мы вытянули последнюю ловушку.
Декер установил штатив на носу, осторожно переставляя его подпорки, чтобы они стояли прочно. Присоединил камеру «Никон» с шестисотмиллиметровыми линзами. Она была похожа на курносую базуку. Он остановил свой выбор на черно-белой пленке: как свидетельство она была значительно более впечатляющей, чем крошечная пленка Кодакхром. Цветная подходила для снимков во время отпуска, черно-белая пленка – для реальной жизни. Если пользоваться длинной линзой, фотография будет иметь зернистую текстуру, которая словно передает чувство вины, кажется убедительной, как свидетельство того, что кто-то был пойман с поличным.
Декер прикрыл глаз и умело сфокусировал камеру на отрезке мононити, привязанной к бетонной опоре.
– Сколько времени ждем? – спросил он.
Скинк заворчал:
– Сколько понадобится. Они скоро будут здесь.
– Как ты можешь быть уверен?
– Рыба, – ответил Скинк. Он имел в виду тех двух окуней, которых оставил в рыбьей ловушке, тем самых, которых пометил своими щипцами.
– Чем дольше их оставляешь, тем хуже они выглядят. Бьются головой о сетку, кажется, что все они побиты. Плохо выглядят при взвешивании. Штука в том, чтобы сохранить их свежими.
– В этом есть смысл, – сказал Декер.
– Ну, эти мальчики неглупые.
По этому вопросу Декер и Скинк к согласию не пришли.
Через пятнадцать минут они услышали шум еще одной лодки. Скинк скользнул на колени, а Декер занял место у штатива камеры. Лодка с зеленым корпусом, облицованным сверкающим металлом, попала в кадр «Никона». Человек на носу держал удочку и использовал ножную педаль, чтобы управлять маленьким электромотором. Мотор издавал мурлыкающий звук: он был предназначен для того, чтобы маневрировать бесшумно, не спугивая окуня. Рыболов на корме забросил пурпурного резинового червя и стал водить приманкой, заставляя ее извиваться, как змею. Скинк показывал это Декеру в ту ночь на озере Джесап.
К сожалению, ни один из мужчин, сидевших в зеленой лодке, не был Дики Локхартом, обыскивающим свои ловушки. Они были обычными рыбаками. Через некоторое время они уплыли, все еще внимательно изучая берег и изредка переговариваясь. Декер не знал, участвуют ли они в большом турнире, но подумал, что, вероятно, должны, судя по мрачному выражению их сжатых челюстей.
Прошел час, но другие лодки не появлялись. Скинк откинулся назад, опираясь плечами о пластиковый обтекатель подвесного мотора. Он выглядел совершенно расслабившимся, много счастливее, чем в комнате мотеля. Голубая цапля присоединилась к ним в тени шоссе. Задрав голову, она медленно бродила по мелководью, наконец выудила маленького ушастого окуня. Скинк громко рассмеялся и одобрительно захлопал в ладоши.