Буря

— Вероятнее всего, это молодые гулаки, пытающиеся вести дела самостоятельно. Либо они не знают о нашем присутствии, либо слишком наглые, чтобы это их волновало.

— Или и то, и другое, — съязвила я.

Он рассмеялся.

— Встречаемся с группой у гаража в восемь часов. А сейчас живо за работу.

— Гевин, — окликнула его моя мама.

Я выглянула из-за него и увидела её, бегущую к нам.

Он улыбнулся ей.

— Доброе утро, Сара.

— Я тут подумала, не могу ли я взять твоих студентов на полчаса, плюс-минус, — сказала она, подбежав к нам. — У нас неожиданное поступление в зверинец, и мне надо помочь с размещение по клеткам.

— А кого доставили? — спросила я.

Не было ни одного существа, поступающего или выходящего из нашего зверинца, с каким бы мама не справилась сама.

Она повернулась ко мне.

— Палуков… примерно три десятка.

По группе стажёров пронеслось бормотание. Палуки были родственниками диких кабанов, за одним отличием — клыков и яда, который вызывал паралич и галлюцинации. Они встречались только в ряде районов северной Монголии, и я понятия не имела, как кто-то мог доставить их в США. Взрослые палуки были жестокими, если их спровоцировать, и они с легкостью набирали более двухсот килограммов.

— Как ты собираешься вместить три десятка палуков в зверинец? — поинтересовался Димитрий.

Мама улыбнулась.

— Они ещё пока поросята.

Анна положила руку на сердце.

— Поросята? Ах! Я хочу помочь.

— Я тоже, — сказала я, вместе со всеми остальными.

Гевин усмехнулся.

— Я не могу соревноваться с поросятами. Пошли.

Мы пошли через лужайку, я устроилась рядом с мамой.

— Где вы нашли поросят?

— Командный центр Лос-Анджелеса получил сведения о махинации на чёрном рынке, куда сегодня должен был прибыть груз из Калгари. Осведомитель дал нам маршрут, и одна из наших групп смогла перехватить грузовик в Айдахо-Фолс.

К нам присоединилась Анна.

— Зачем кому-то понадобились поросята-палуки?

Мама плотно сжала губы.

— Из-за их органов.

— Органов? — в унисон переспросили мы с Анной.

Мама мрачно кивнула.

— У молодых палуков вырабатывается энзим, который может обратить вспять признаки старения кожи. Энзим нельзя воспроизвести, поэтому требуется потреблять живые органы, чтобы получить его.

У меня скрутило живот.

— Фу. И люди реально идут на это?

— Некоторые люди пойдут на всё, чтобы сохранить свою молодость, — ответил Гевин, идущий позади нас.

— И некоторые готовы заплатить любую сумму ради этого, — добавила мама. — Мы выяснили, что на этот груз выстроилась очередь людей, готовых заплатить шестизначную сумму за одного поросёнка.

Я выдохнула.

— Это безумие.

— Это новая махинация, и теперь мы о ней знаем, так что мы сделаем всё, чтобы прекратить это, — сказала мама. — Мы уже предупредили правительство Монголии, а они не благожелательно относятся к контрабандистам чёрного рынка.

Мы подошли к двухэтажному прямоугольному каменному зданию, которое служило зверинцем. Прицеп для перевозки скота был подогнан к входу, и неизвестный мне воин стоял у прицепа.

Как только мы подошли к прицепу, мы услышали ворчание и визг, исходившие изнутри. Последние несколько метров я буквально бежала и запрыгнула на колеса, желая заглянуть через рейки. Внутри шум тут же усилился, и я смогла разглядеть только массу извивающихся чёрных, волосатых телец.

— Невозможно собрать так много сразу, поэтому нам придётся переносить их из прицепа в клетки, — выкрикнула мама поверх шума. Она подняла глаза на небо, затянутое облаками. — С минуты на минуту пойдёт дождь, так что работа может стать слегка грязной.

Шон закатал рукава.

— Что для нас немного грязи?

— Вот это настрой. Я проверю готовы ли клетки, и мы начнём, — сказала мама и исчезла в здании в компании Гевина.

Анна подошла ко мне.

— Как они выглядят?

Я спрыгнула с колеса.

— Как маленькие чёрные свинки, судя по тому, что я смогла увидеть.

— Дай посмотреть.

Шон поставил ногу на задний бампер и схватился за обрешётку двери, чтобы подтянуть себя. Дверь поддалась.

— Подожди, — крикнул Димитрий. — Дверь не…

Дверь распахнулась под весом Шона, и он заорал.

— Заперта, — запнувшись, закончил Димитрий за секунду до того, как первый поросёнок выскочил из прицепа и бросился прочь так быстро, как могли нести его маленькие лапки.

— Поймала, — закричала Наоми, но тут волна палуков хлынула из прицепа.

Шон попытался закрыть дверь, но отпрыгнул назад, когда несколько поросят взвыли от боли.

Единственное слово, которым можно было описать то, что случилось далее, это ад кромешный. Звенели крики, люди бегали за поросятами, которые бросились врассыпную во все стороны. И как по сигналу, небо вскрылось и окропило нас крупными дождевыми каплями.

Мы с Анной погнались за двумя, побежавшими в лес палуками, и меня поразило, какими быстрыми они были на своих коротких, махоньких лапках. К счастью, мы были быстрее. Я поймала своего поросёнка за заднюю лапу и взяла визжащее создание в руки. Поросёнок был покрыт колючей чёрной шерстью, которая щекотала руки, а два маленьких бивня придали ему прелестный прикус. Его чёрные глаза-пуговки были так широко распахнуты, что не было видно белка.

— Всё хорошо, парниша, — нараспев, сказала я, но я чувствовала, как дико билось его маленькое сердечко.

Бедняжка был до ужаса напуган.

— Ай! Прекращай, — вскрикнула Анна у меня за спиной.

Я развернулась и увидела, что она одной рукой обхватывает извивающегося поросенка, а другой руке у неё красуется небольшой след от укуса. Я подошла к ней и забрала поросенка, поместив его под руку, и он тут же успокоился.

Анна, разинув рот, уставилась на меня, и я пожала плечами.

— Животные любят меня.

Мы побежали обратно к поместью. Первое, что поприветствовало нас, это вид мамы, идущей к зверинцу как гамельнский дудочник с, как минимум, десятком палуков, счастливо семенящими за ней. Однако повсюду царил хаос: люди бегали под проливными дождём, пытаясь окружить оставшихся существ.

Я притормозила и стала наблюдать за Викторией и Элси, которые так сильно были сосредоточены на своей добыче, что не видели друг друга, пока не столкнулись. Девочки упали, и поросята разбежались по сторонам, вызвав у Анны приступ смеха. Она села на влажную траву, громко хохоча.

— Вставай, дурында, — сказала я, а она лишь ещё сильнее рассмеялась.

— Её укусили? — поинтересовалась мама.

Я подошла к Анне и посадила поросят на землю рядом с ней.

— Да.

Мама вздохнула.

— Поросята не опасны, но мы выяснили, что их укус всё равно может повлиять на нас. Она уже третья.

Я осматривала территорию, пока мой взгляд не остановился на Шоне и Льюисе, которые катались по траве у особняка и хохотали.

— Им станет лучше? — спросила я у мамы.

— Да. Яд выведется из системы через несколько часов, и у него нет долгого период действия, — она указала пальцем за своё плечо. — Хотя, думаю, остальным не помешает твоя помощь.

Я посмотрела мимо неё на Димитрия, Наоми и Кайя. Каждый из них имел большие затруднения в том, чтобы нести по два извивающихся поросенка. Недалеко от них Гевин, Джамар и Тереза безуспешно пытались согнать в кучу восемь или десять поросят.