Кровавая схватка

— Какого хрена, Фия?

София откачала кровь и, снова надев колпачок на шприц, потянулась за другим.

— Есть одна простая причина, по которой я сбежала от этих вампиров… я отравила ублюдков, — София подняла на него широко раскрытые глаза. — Суть в том, — сказала она, возвращая своё внимание к следующей игле, которую она воткнула в сгиб своей руки, — что моя сестра была серрин. Я подчеркиваю слово «была». Линия способна перепрыгивать, — она снова взглянула на него. — Я уверена, что мне не нужно объяснять остальное, — она снова опустила взгляд на иглу, чтобы проверить, сколько крови она взяла. — Давай просто скажем, что она выбрала идеальное время, иначе я была бы уже мертва. Точно так же, как и другие.

Молчание между ними было неизбежным.

— Серрин, — наконец, произнёс он. — Твоя сестра серрин? Ты никогда не говорила.

— Никакого разглашения, помнишь? — она заменила шприц на другой. — Никакой информации о прошлом.

— Но серрин? Ты знала, что это могло бы значить для нашего дела. Силу, которую это дало бы нам.

— И если бы я знала, то, возможно, так бы и сделала. Но я понятия не имела. Поверь мне, никто не ошеломлён так, как я. Но если этот дар перескочил ко мне, значит, что-то не так. Что-то очень не так. И именно поэтому я возвращаюсь туда.

Она закрыла третий шприц колпачком и потянулась за четвёртым. Закончив, она достала несколько пластырей, чтобы прикрыть раны от игл.

— Так или иначе, то, что случилось с моими сёстрами, может быть связано и со мной, — добавила она. — Я не повернусь к ним спиной, — она собрала шприцы и встала, несмотря на то, что почувствовала головокружение. — Ты останешься здесь. Но если ты всё-таки решишь уйти, и кто-нибудь из них последует за тобой, воткни в них один из шприцев, — сказала она, протягивая ему два шприца. — Ты увидишь, как они шипят, подобно стейку на барбекю, прежде чем взорвутся, если воткнуть их достаточно сильно и быстро.

Она сунула два других шприца в набедренный карман своих военных штанов.

— А Джаск знает, кто ты такая?

Она кивнула.

— Я вернусь за тобой, когда свяжусь с ними.

Она направилась обратно на кухню и открыла самый высокий шкаф. Она достала два пистолета и проверила патроны, прежде чем засунула один за пояс своих военных штанов, а другой — в петлю на бедре.

— И лучше бы им быть живыми и брыкающимися, — сказала она, проносясь мимо него к главной двери, — иначе к тому времени, как я закончу, в Блэкторне разверзнется настоящий ад.

Но Дэниел прижал руку со шприцем к двери, а другой схватил её за руку.

— Ты что, не слышала ничего из того, что я говорил? Если ты та, за кого себя выдаёшь, то для нас ещё важнее сохранить тебе жизнь.

— Не превращай это в ссору между нами. У меня нет времени, — она пристально посмотрела ему в глаза и вырвала руку из его хватки. — Я должна это сделать, Дэн. Попробуй остановить меня, и я надеру тебе задницу, и ты это знаешь.

Он смотрел прямо на неё, и между ними повисло суровое молчание, от которого у неё перехватило дыхание.

— Тогда я иду с тобой, — сказал он.

— Нет. Ты будешь меня тормозить.

Он прищурил глаза от негодования.

— С каких это пор? Я буду держать тебя в узде. Мы оба знаем, как сильно тебе это нужно, — он несколько мгновений удерживал её взгляд. — Я серьёзно, Фия.

Он вернулся на кухню и взял свой пистолет.

— Мы ведь команда, верно?

Он рассовал пистолет и шприцы по карманам, затем повернулся к ней лицом.

— Скорее, ты слишком храбр для своего же блага, — заметила она, открывая дверь.

— Я не герой, — сказал он. Он отодвинул клетку в шахте лифта, позволяя Софии войти первой. — И я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня это делать.

— Добавь это в список, Дэн, — сказала она, когда они спускались. — Но что бы там ни происходило, мы должны знать. Мы не можем позволить им победить нас.

Он отодвинул клетку, когда они достигли низа, и прохладный ночной воздух, просачивающийся на склад, резко контрастировал с затхлостью помещения, которое они только что покинули.

— Сначала ты пойдёшь к телефону, верно? — спросил он, когда они зашагали по бетону.

— Потом я нанесу Мариду визит, — объявила Фия, её дыхание было похоже на дым в воздухе, температура, казалось, упала даже за то короткое время, что они пробыли внутри. — Он знает, что здесь происходит. И он заговорит. Я позабочусь о том, чтобы…

Они оба одновременно вздрогнули, заметив движение в тени впереди.

София прицелилась из пистолета прямо в тёмную фигуру.

Дэниел был немного медлителен.

За его спиной уже появилась другая фигура — быстрая, решительная, стратегически мыслящая. Долю секунды спустя Дэниеля отбросило к стене.

Её сердце бешено заколотилось, когда мужчина ростом под метр девяносто оторвал Дэниеля от земли, и Дэниел ударил по руке, которая крепко сжимала его горло.

Оглянувшись на фигуру впереди, она поняла, почему все инстинкты помешали ей нажать на спусковой крючок.

— Давно не виделись, Фия, — сказал Джаск, появляясь из темноты.

ГЛАВА 21

Двенадцатью часами ранее

Джаск заснул, ожидая, пока София уснёт первой.

Спустя некоторое время он проснулся и обнаружил, что она крепко спит, а лучи заходящего послеполуденного солнца согревают их. Её тело было соблазнительно мягким рядом с его. Жар их тел слился воедино за те пару часов, что они лежали рядом.

Он приподнял голову с подушки и посмотрел ей в лицо, но оно было слишком скрыто волосами, чтобы разглядеть её глаза — видны были только изящный нос и слегка приоткрытые пышные губы.

Прошло много времени с тех пор, как он просыпался рядом с женщиной — с тех пор, как он позволял себе такую роскошь. Он почти забыл, каково это, не говоря уже о волнующем чувстве близости, которое оно вызывало, не в последнюю очередь из-за того, что они делили его постель.

Только пары делили постели. Это было взаимопонимание внутри их вида. Это предотвращало осложнения и неправильное истолкование одного намерения, стоящего за сексуальным актом, от другого.

Но то, что он затащил серрин в свою постель, никак не было связано с сексом, хотя эти мысли раздражающе проскальзывали в его голове слишком много раз за последние несколько часов. И не больше, чем тогда, когда он загнал её в угол в ванной, побудив свою решимость немного поспать, прежде чем совершить поступок, о котором он пожалеет.

Она была слишком напряжённой, слишком неумолимой, слишком провокационной, чтобы он мог иметь с ней дело, когда уровень его раздражения был так высок. Кроме того, она сама выглядела на грани истощения, становясь всё более и более иррациональной в своих решениях. Попытка спровоцировать его и Корбина за пределами комнаты ожидания доказала это. Им обоим нужно было время для отдыха.

И ему нужно было успокоить внутреннее разочарование.

Но взгляд на неё, спящую, лишь снова пробудил в нём мысли о том, как он мог столь легко уложить её под себя, найти средоточие её тепла, насытиться, по крайней мере, на короткое время.

И мысли о том, что она подчинится, о том, что она позволит ему взять себя среди уюта её туманного сна, как привычные любовники, только ещё больше возбудили его. Он почувствовал, как твердеет, пока подумал о том, чтобы попробовать на вкус каждый сантиметр её гладкой кожи, прежде чем погрузиться в неё так глубоко, как только сможет.