Страница 83 из 87
Я ощутила внезапный холодок на затылке. Момент казался таким… таким… колоссальным и значимым, что ощущался почти… зловещим.
«У тебя по-прежнему нет доказательств. У тебя есть лишь чьи-то слова», — сказала Эсте.
«У тебя есть лишь чьи-то слова, у тебя есть лишь чьи-то слова», — снова и снова эхом повторялось в моём сознании.
Что, если она была права, беспокоясь за меня?
Возможно ли, что мне врали, ну, обо всём?
«Всё — выбор», — твердили мне все, включая книги. Даже Девлин.
Связывал ли выбор тебя обязательствами даже в том случае, если ты выбирала что-то, сама того не осознавая? Ну то есть, полная ясность должна быть частью свободы воли и выбора в кармическом смысле слова, не так ли?
Что, если в данный конкретный момент мне врали все, кроме женщины, которая врала мне всю жизнь?
В этом заключалась моя дилемма.
Я напряжённо изучала мистера Бальфура и осознала, что отчасти причиной моих опасений было то, что я своими нормальными, неведьмовскими чувствами улавливала его опасение.
— Что вас беспокоит?
— Это первая и, я молюсь, единственная церемония принесения клятвы, за которой я буду надзирать, — ответил мистер Бальфур. — Такое бывает раз в жизни, и это целиком и полностью моя ответственность. Если что-то пойдёт не так, ответственность возложат на меня.
— Как что-то может пойти не так?
— Понятия не имею, — тяжело произнёс он, — и у меня слишком богатое воображение. Я не смогу дышать спокойно, пока факел не загорится.
«Я тоже», — мрачно подумала я.
В чём заключался мой страх?
Ну… что, если Кэмероны на самом деле дом тёмных ведьм? А я, тупенькая, наивная Зо, которой легко солгать, пропустила бесчисленные тревожные сигналы, не смогла разобраться, пока не присягну им саму свою душу?
Тогда зачем, возразила я самой себе, ковен в моём сне, напоминавшем некий осознанный транс, просил некое ужасающее существо искупать мой свет в блаженной тьме?
«Ну блин, — саркастично подумала я, — может, потому что им нужно было обратить меня во тьму, чтобы возглавить их тёмный Кован. Врубись уже в тему, Зо».
— Боюсь, у вас не менее богатое воображение, — сухо сказал мистер Бальфур. — У вас всё на лице написано. Что ваша подруга Эсте рассказывала вам о нас, о линии Кэмеронов?
— Только хорошее, — призналась я.
— Мы можем отложить церемонию, пока вы не почувствуете себя увереннее, — мягко предложил он.
И всё же вновь я уловила ощущение… вещей… которых он страшился. Насчёт сегодняшнего вечера.
— Вы чего-то мне недоговариваете?
— Я многого вам не говорил. Пока что. Время ещё не пришло. Но не волнуйтесь, я не допущу, чтобы вам был нанесён какой-либо вред, мисс Кэмерон. Уверяю вам, что все мои поступки совершались для того, чтобы уберечь вас. Защитить вас. Удостовериться, что вы займёте полагающееся вам по праву место лидера одного из самых светлых, самых истинных, самых почётных Кованов в мире.
Его слова отдавались звоном, который моё нутро определяло как правду.
Если меня можно так легко обмануть, что ж… как я могла жить, если это правда? В какой-то момент мне придётся совершить прыжок веры. Довериться себе, своему сердцу, своим инстинктам. Или провести всю жизнь, боясь вновь поверить чему-либо или кому-либо, и всё потому, что моя мать и лучшая подруга так долго врали мне, что заставили меня бояться верить себе и своей способности оценивать характер людей и ситуации.
Я всё же доверяла своим инстинктам.
Я не позволю маме и Эсте и их страхам отнять у меня это. Я испытывала нервозность, не более, да и кто бы не нервничал на моём месте? Расправив плечи, я с твёрдой уверенностью сказала:
— Я готова это сделать. Идёмте.
Просияв, мистер Бальфур предложил мне опереться на его локоть и сопроводил меня вверх по лестнице.
Глава 25
Алисдейр
Я как всегда подслушиваю, невидимый и незамеченный, и я отчаянно остро осознаю, что сегодня происходит, и что паутина лжи простирается даже глубже, чем ледяная расщелина, расколовшая кухонный пол.
Так много мотивов, так много игроков, и все они ведут борьбу за что? Ещё больше силы и власти? Зачем? Сила и власть — это не то, из чего складывается достойная жизнь. Её можно обрести, лишь поддавшись Воле Пути, грандиозным замыслам вселенной, в которых мы лишь крохотные, близорукие, эгоистичные участники.
Берегись, юная Кайлех! Беги! Сеть вокруг тебя стремительно смыкается.
И всё же впервые с момента твоего прибытия я испытываю проблеск надежды.
Я больше не уверен, что именно мой враг тебя устранит.
Глава 26
Когда мы поднялись по лестнице и ступили на второй этаж «Теней», я ахнула. Включённая цветовая гамма, которая, как я потом узнаю, использовалась только для церемонии принесения клятвы, заставляла тёмное, просторное помещение казаться возвышенным, ярким кафедральным собором из обсидиана и янтаря, купающимся в тёплом медово-золотом свете, отражающемся от бесчисленных зеркальных поверхностей и сверкающих резных граней.
В отличие от ночи, когда я танцевала здесь под Ведьмин Рил, когда клуб ощущался коварным и сексуальным, был охвачен клубами тумана и озарялся алым пламенем, сегодня здесь всё было ярким и каким-то образом ощущалось священным. Я бы никогда не поверила, что такое тёмное помещение может быть столь ослепительным, тёплым и гостеприимным, но хитрое расположение отражающих поверхностей в сочетании с гениальной системой освещения давало широкое разнообразие эффектов.
Ещё один из штрихов Джунипер.
Девлин говорил мне, что она никогда не уставала, никогда не переставала участвовать, жить, работать, заботиться, если не считать краткого периода перед её смертью, когда её тело наконец стало слишком хрупким, чтобы одна лишь её неукротимая воля уговорила это тело на активность.
Я не могла вообразить себе мысль о том, чтобы прожить целое столетие на одном месте, так долго быть частью чего-то вроде Дивинити. Умирать непросто, когда человек любил свой дом, свой мир столь глубинно и полно. Как тяжело оставить всё это позади, целое столетие укоренённой жизни!
Центр танцпола был заставлен рядами складных стульев, с проходом посередине, ведущим к сцене, на которую водрузили огромный стоячий камень.
Подняв взгляд, я заметила единственный не горящий канделябр в комнате — факел Кэмеронов, погасший с последним вздохом Джунипер.
Моя работа — зажечь его сегодня, и я поклялась, что сделаю это.
Сто шестьдесят девять членов Кована поднялись со своих стульев и повернулись, чтобы понаблюдать за мной, когда мы входили в комнату.
Пока мистер Бальфур вёл меня по проходу, это странно напоминало свадебное торжество, и наверное, так и было, ибо я на всю жизнь связывала себя узами с Дивинити. Я смотрела из стороны в сторону, подмечала лица, осознавала, что Кован и эти семьи были теми самыми, что пришли познакомиться со мной в ту первую ночь в клубе: Элдерсы и Алловеи, Сомервилли и МакГилливреи, Резерфорды и и Мэтисоны, Напьеры и МакЛелланы, Галловеи, Кинкейды, Логаны, и Александры, и Бальфуры.