Заложник зла

Спайдер притягивает меня к себе, но посреди комнаты он останавливается, и я слышу, как он фыркает.

— Похоже, ребята решили немного повеселиться без меня, — говорит он, очевидно, обращаясь ко всей комнате в целом.

Он направляется к толпе, но я останавливаюсь, как будто какая-то необъяснимая сила удерживает меня. Из передней части толпы доносится безошибочно узнаваемый звук удара ладонью по плоти, а затем хныканье. Эти звуки заставляют меня съежиться.

— Похоже, это будет интересно, — Спайдер идет вперед, конец поводка обмотан вокруг его кулака, а его рука лежит на моем плече.

Я хочу спросить его, что происходит, но мой голос, кажется, застрял у меня в горле.

— Спайдер, — стоя среди остальных, Страйкер кивает ему, — присоединяйся к веселью.

Затем Страйкер отодвигается в сторону, освобождая ему место.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит. Теперь я понимаю и источник крика, и причину, по которой комната, полная сексуально озабоченных байкеров, игнорирует порнофильм.

Женщина лежит на спине поперек бильярдного стола, и хотя огромная толпа вокруг нее скрывает большую ее часть, я вижу достаточно, чтобы понять, что происходит. Рэт оказывается у нее между ног, закидывая их себе на плечи. Ее юбка задралась до талии, и он срывает с нее трусики.

У меня пересыхает в горле. — Спайдер… — я отступаю назад, не раздумывая.

— Нет, нет, нет, — напевает он, — пришло время поиграть, моя Маленькая Дикая Кошечка, — он снова натягивает поводок, и я поворачиваюсь к нему лицом, — это откроет для тебя совершенно новый мир, и ты не собираешься разрушать это для меня.

Как бы сильно мне ни хотелось убежать, его слова пробуждают во мне любопытство, побуждая меня участвовать в сцене, которая, согласно всему, чему меня учили, является воплощением греха. Я должна бороться, пытаться убежать, но я чувствую, как часть меня все глубже погружается в него.

Раздается громкий звук разрыва. Мой взгляд возвращается к женщине как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из мужчин срывает с нее футболку. Ее груди вываливаются на свободу, и под голодное рычание мужские руки обхватывают ее, впиваясь пальцами в нежную плоть.

Есть что-то вызывающее панику в виде женщины, с которой парень в порезе срывает одежду, окруженной дюжиной его приятелей, которые кричат и подбадривают его, как мальчишки на вечеринках братства, которые Сет однажды описал из своей юности. Зрелище настолько по-настоящему животное, что заставляет меня думать о стае волков, окружающих беспомощную добычу, которую они затащили в свою гущу.

Может быть, это просто проявление феминистской солидарности, или, может быть, я просто боюсь за нее, но меня охватывает дикое желание, и я почти бросаюсь к ней. Как будто почувствовав мои мысли, Спайдер дергает за поводок, удерживая меня.

Он подходит ко мне сзади, так что его грудь прижимается к моей спине. Все еще держа поводок, его другая рука скользит вокруг моего горла, прижимая меня к нему. Его хватка достаточно крепка, чтобы заставить меня задуматься, вызывая прилив возбуждения, обжигающий мою кожу.

— Что ты собиралась сделать, Дикая Кошка? — хрипит он мне на ухо, — здесь по меньшей мере дюжина мужчин. Ты собиралась отбиваться от них всех? Даже если бы ты смогла, что тогда?

Несколько мужских рук гладят грудь женщины. Другой наклоняется и просовывает руку ей между ног. Двое мужчин по обе стороны от нее держат ее за запястья, вытянув руки по бокам. Мое дыхание ускоряется.

Женщина бормочет что-то, похожее на мольбу. Рэт наклоняется вперед и хватает ее за горло. Его пальцы сжимают ее, пока она не задыхается. Кто-то наклоняется и заставляет ее замолчать поцелуем. Я едва могу дышать.

— Как ты думаешь, куда тебя приведет вмешательство? А? — напивает Спайдер, — ты бы оказалась на ее месте, получив то, что предназначено для нее.

Ладно, я понимаю, насколько безумно нелепо то, что я вообще считала, что могу что-то сделать. В комнате, полной вооруженных людей, все во много раз сильнее меня, которые обучены сражаться и убивать. Вмешаться было бы, безусловно, самой глупой вещью, которую я когда-либо делала.

Я не упускаю из виду, что слова Спайдера не дают уверенности в том, что он остановит их, если я окажусь на ее месте.

— Я не хочу это видеть, — шепчу я. Глупо так говорить, бессмысленное сопротивление, когда я с мужчиной, который наслаждается моим дискомфортом и страхом, но если я не могу это остановить, я должна что-то сделать, даже если это только проясняет мое сопротивление.

Пальцы Спайдера немного напрягаются. Мое дыхание прерывистое, мой пульс колотится так сильно, что он, должно быть, чувствует, как он бьется о его пальцы.

— Ты никуда не пойдешь, — рычит он, — тебе будет полезно посмотреть, как устроен этот мир.

Мне кажется, что он имеет в виду мир MК. Его мир.

Я отворачиваю голову, но рука Спайдера скользит по моей челюсти, удерживая мой взгляд на сцене.

— Ты не собираешься присоединиться? — спрашивает Страйкер.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела, — говорит мне Спайдер, похоже, даже не слыша своего друга.

— Ты хочешь его член? — спрашивает мужчина, склонившийся над женщиной.

— Да, — хрипит женщина.

— Он сделает это хорошо для тебя. Мы все это сделаем, — он поднимает взгляд, и я узнаю густые, волнистые светлые волосы до плеч и потрясающие зеленые глаза. Я видела его с Драгоном несколько раз, но я не заметила, что на его порезе есть нашивка с надписью В. Президент — вице-президент?

Я думаю, это делает его вторым в команде Драгона.

При его словах некоторые мужчины издают одобрительные звуки, а другие посмеиваются.

— Готовься принять это, девочка, — говорит Спайдер.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он разговаривает с женщиной на бильярдном столе. Она не сопротивляется, но как она может хотеть того, что мужчины намереваются с ней сделать?

Рэт дергает ее за соски, щиплет их, и она извивается.

Рука Спайдера покидает мое горло, и отсутствие его прикосновения возвращает меня к нему. Моя кожа холодная, лишенная его прикосновений.

Прежде чем у меня появляется шанс увидеть больше того, что происходит с девушкой, без единого слова, Спайдер дергает за поводок, подтягивая меня к бару.

— Давай найдем тебе хорошее место, — говорит он. Предвкушение в его голосе, как привязь, связывающая меня с ним, гораздо более эффективная, чем любой поводок.

За стойкой бара одна из девушек моет стаканы. Я видела ее там несколько раз. Одна сторона ее головы выбрита почти полностью, другая половина длинная, густая и черная как смоль. Кажется, они называли ее Кармой.

Позади себя я слышу, как толпа становится все более шумной, раздается резкий шлепок, и женщина на бильярдном столе ахает. Когда я напрягаюсь, рука Спайдера сжимается на моем плече, удерживая меня рядом с ним.

— Расслабься. Не веди себя, как ребенок.

О Боже. Этот человек — демон.

Я сосредотачиваюсь на Карме, на том, как она намыливает стакан, как будто эта обыденная задача должна меня успокоить. Когда она видит меня, ее глаза останавливаются на ошейнике из паутины на моей шее. Затем ее взгляд опускается, останавливаясь на моей топе, где спереди находятся зажимы, и, наконец, на цепочке, явно идущей из-под топа в брюки.

Ее взгляд многозначительно метнулся к Спайдеру. Она издает смешок и прочищает горло, снова моет тот же стакан. Я пристально смотрю на нее, и она ухмыляется.