Заложник зла

Он качает головой. Затем он медленно начинает расстегивать пуговицы на моем топе. Его глаза ловят мои, голодные, бесстыдные и полные собственничества.

Я протягиваю руку, пытаясь оттолкнуть его руки, но он стряхивает их. — Руки по швам.

Мои глаза наполняются слезами, но я борюсь с ними. Зная, что другого выбора нет, я опускаю руки. Его намерения сосредоточены на мне, коварные и неизбежные. После того, что он сделал, он просто собирается завладеть моим телом, вытворяя со мной бог знает какие извращенные вещи, и все это время с наведенной камерой на нас.

А потом он, вероятно, посмотрит это, снова кончая.

Почему, черт возьми, при том, как сильно я его сейчас ненавижу, эта мысль вызывает у меня сексуальную потребность?

Я убиваю любое желание бороться, подавляя любые эмоции, которые он может увидеть.

— Рэт нас увидит, — говорю я безжизненным голосом.

— Может быть, он так и сделает, — он расстегивает последние несколько пуговиц на топе и проводит пальцами по шрамам от паутины на моей груди. Его глаза впитывают его метки, а язык скользит по губам.

— Может быть, я покажу всем мальчикам позже, — добавляет он низким рычанием, которое кажется пародией на интимность, — держу пари, мальчики были бы рады посмотреть, как тебя трахают.

— Ты болен.

И все же мысль о том, что он позволит мужчинам смотреть, как он овладевает моим телом, как дикарь, которым он является, заставляет мое сердце трепетать. Мои соски напрягаются под его горящим взглядом, пока не причиняют боль.

— Ты делаешь меня таким. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Он стягивает топ с моих плеч с той знакомой тревожащей нежностью, которая заставляет меня чувствовать себя так, как будто он заботится о своей любимой игрушке. Его мозолистые пальцы касаются моих плеч, вызывая дрожь невольного восторга, сотрясающую мое тело. Топ падает на пол.

— Эти горячие упругие сиськи, — он проводит большими пальцами по моим уже ноющим соскам.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя не реагировать иначе. Темное веселье наполняет его глаза, и он пощипывает каждый ребристый бугорок, перекатывая их между пальцами. Молча, он долго смотрит на меня, и мне не нравится его взгляд.

Прежде чем я успеваю сообразить, что означает этот взгляд, он отступает назад. — На кровать.

Напоминая себе, что сопротивление ни к чему меня не приведет, сжимая живот, я забираюсь на кровать. Лежа поперек матраса, мой зад немного покалывает, но я стискиваю зубы и игнорирую это.

— Все еще болит? — он забирается ко мне на кровать, становясь на колени между моих ног.

Я игнорирую его колкость.

Спайдер стаскивает с меня штаны и трусики, отбрасывая их в сторону. Осознание моей наготы пронзает меня стыдом, его бессердечие режет мне сердце. Я закрываю глаза, отступая внутрь себя, в то знакомое место, куда он не может дотянуться.

— Не делай этого. Открой глаза, — приказывает он, — не закрывайся от меня.

Уставившись в потолок, я открываю глаза и пытаюсь игнорировать мысль о том, что невидимая камера смотрит на меня сверху вниз, что все записывается для него.

Если он собирается завладеть мной, я, возможно, не смогу сопротивляться или закрыть глаза, но я тоже не дам ему ничего сверх того, что он попросит. Он пригрозил, что позволит своим братьям посмотреть, но это будет скучное шоу, если все, что я буду делать, это лежать здесь. Шоу будет про него. Я буду пустой, марионеткой без эмоций, кем-то, кому он не сможет причинить боль.

Затем два пальца Спайдера опускаются между моих ног, поглаживая мою сердцевину. Влага покрывает его пальцы, и унижение обжигает мои щеки, когда уголки его рта приподнимаются.

— Промокшая для меня, как всегда, — он одобрительно мурлычет, гортанный звук, который заставляет мое тело гореть от желания.

Мне требуется вся моя воля, чтобы не съежиться от его прикосновения. — Ты скучала по мне, Дикая Кошка. Я знаю, что ты скучала.

Эти слова высмеивают мой стыд, но опять же, я не даю ему удовлетворения ответом, вместо этого уставившись в потолок, как будто я покинула свое тело.

— Я понимаю. Ты собираешься играть в эту игру.

Я сглатываю, ожидая, что он расстегнет штаны, войдет в меня, накажет, чтобы я ответила. Вместо этого его голова наклоняется, и его губы и язык оставляют обжигающий след на моей шее и горле.

Прежде чем я успеваю остановить это, моя голова откидывается назад, дыхание перехватывает. Он берет языком мочку моего уха в рот, сильно прикусывая. Мой рот открывается в беззвучном стоне, мои ногти впиваются в матрас.

Как будто он осознает свое влияние на меня, он втирает в меня свой затвердевший член, пока я не чувствую каждый дюйм его члена через джинсы. Жар, влажность и трение создают неотразимую комбинацию, которая делает невозможным не реагировать. Я тяжело дышу, и мои бедра извиваются, потираясь в ответ.

Спайдер издает глубокий торжествующий звук из своего горла и сильно посасывает мою шею сбоку. Он проводит зубами по чувствительной коже, пока я не стону, а затем сосет снова, достаточно сильно, чтобы оставить синяк.

О, Господи. Я не просто трусь о него, я жадно вращаюсь вокруг него. Его щетина царапает мою шею и горло, отчего мне становится еще жарче. Мои кулаки сжимают его одеяло.

Он движется вниз вдоль моего тела, его язык скользит по линиям паутины на моей груди. Они зажили, но огненные следы, оставляемые его языком, снова зажигают их, оживляя клеймо и заставляя меня задыхаться сильнее.

Рефлекторно я пытаюсь вывернуться. Он хватает меня за плечо, удерживая на месте, его огрубевшие от мозолей пальцы легко удерживают меня там, где он хочет.

Наклонив голову, он втягивает один из моих сосков в рот. Жар сводит меня с ума. Моя спина выгибается, мои бедра снова извиваются.

Я могу ненавидеть его, но мое тело взывает к нему, его долгое отсутствие разрушает любую волю сопротивляться ему. Он снова здесь, со мной, в моей душе. Как будто я предпочла бы умереть, а он возвращает меня к жизни, вдыхает в меня жизнь огнем и тьмой, снова делает меня своей.

Он посасывает мои ноющие соски, сначала один, потом другой, долго и сильно тянет, отчего я задыхаюсь и извиваюсь, а моя спина изгибается прямо над кроватью.

— Видишь? — его язык щелкает и кружит вокруг одного соска, пока я почти не кончаю, — ты можешь попытаться отгородиться от меня, но твое тело никогда не лжет. Твое тело жаждет моих прикосновений, как я и говорил тебе.

Я крепко зажмуриваюсь, ненавидя себя за свою слабость. Когда я пытаюсь отключиться, он ползет ниже, покусывая и облизывая, пока его голова не оказывается у меня между ног. В то время как он гладит мою грудь и перекатывает мои соски между пальцами, его другая рука широко раздвигает мои колени, а его язык ласкает мой клитор, бесстыдно пожирая меня медленными, долгими облизываниями.

Я хнычу и пытаюсь оттолкнуть его голову. Он прижимает мои руки к матрасу, а его язык танцует по моему клитору, мучая.

Знакомый прилив начинает нарастать, интенсивный и неудержимый. Я вскрикиваю прерывистым звуком, тяжело дыша и прижимаясь к нему. Я вот-вот потеряюсь в нем, погружусь в глубины его порочности, и мне это нравится.

Затем, как раз в тот момент, когда я собираюсь развалиться на части, он останавливается. Спайдер встает на колени, его огромная грудь вздымается, его борода и губы мокрые от моих соков.

Господи, помоги мне, он горячий.