Страница 61 из 67
— Эй, Ямагути! — выкрикнула она, уставившись на него. — Что за кислая мина⁈ Боишься, что простая пробежка отправит тебя на тот свет⁈
Он посмотрел ей в глаза, и уголок его губ дрогнул в опасной полуулыбке.
— Сенсей, если я и умру, то только от скуки, — ответил он с ледяным спокойствием.
Годзилла-сенсей прищурилась, заметив его припухлость под глазом, взглянула на руки. И, естественно, всё поняла.
— Дерзишь, пацан. Ещё и в таком виде? Ты что, на ринге тренировался вместо школы?
Шёпот и смешки прокатились по рядам. Казума невозмутимо ответил:
— Нет, сенсей. Просто немного неудачно столкнулся с жизнью.
Годзилла сузила прищур ещё сильнее.
— С жизнью, значит? Что ж, давай проверим, как ты справишься с ней на моём уроке.
И не оборачиваясь, указала пальцем на беговую дорожку стадиона.
— Круги, Ямагути. Будешь бежать весь урок. И не вздумай халтурить! — её голос прозвучал как приговор. — Каждый круг — на результат. А остальные, — она повернулась к шеренге, — давайте разомнёмся, пока наш «гладиатор» демонстрирует свою форму!
Казума лишь коротко кивнул и направился к старту.
«Бег, так бег. Мне даже в радость.»
Первые несколько кругов он бежал ровно, не форсируя темп. Ноги двигались почти механически, а в голове всё ещё крутились воспоминания о событиях последних дней.
«Бегать круги вокруг стадиона — разве это не идеальная метафора моей жизни? Пытаюсь вырваться из прошлого, но всё равно двигаюсь по замкнутому кругу.»
Когда он завершал десятый круг, Юкино, наблюдая за ним, тихо усмехнулась:
— Смотри, какой упорный. Думаешь, он продержится до конца урока?
Харука, стоявшая рядом, пожала плечами:
— С таким быстрым темпом… не знаю.
Годзилла-сенсей тем временем тоже продолжала поглядывать за Казумой, отмечая его технику и дыхание.
— Ты там не умер, Ямагути⁈ — крикнула она, когда он начал одиннадцатый круг.
— Не сегодня, сенсей! — бросил он через плечо, ускоряясь.
Казума чувствовал, как ноги начинали наливаться тяжестью, но не останавливался. Лицо было сосредоточенным, взгляд — отстранённым.
«Если остановлюсь, значит, они победили. Все: Рин, Акане, этот мир, даже моё собственное прошлое.»
К двадцать пятому кругу его дыхание стало глубоким, футболка промокла от пота. Тем не менее он продолжал бежать, не обращая внимания на разговорчики и взгляды одноклассников.
…
Звонок, возвестивший об окончании урока, прозвучал для большинства учеников как долгожданное спасение. Разгорячённые, уставшие, но довольные, они начали собирать вещи, обмениваясь шутками и планами на вечер.
— Хватит! — наконец скомандовала Годзилла-сенсей, взмахнув рукой. — Сорок кругов достаточно, Ямагути. Подойди сюда.
Казума замедлил бег, остановился перед ней и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Несмотря на изнурительную пробежку, в его осанке всё ещё чувствовалась какая-то несгибаемая сила.
— Всё? А я только начал входить во вкус, сенсей, — усмехнулся он, прерывисто дыша, но сохраняя в голосе что-то странное. Может готовность продолжить?
Годзилла-сенсей прищурилась.
— Ты всегда был таким упрямым, Ямагути? — начала она, рассматривая его ссадины под глазом и у губы.
— Скорее, принципиальным, — ответил он, глядя куда-то в сторону.
— Принципиальным… С кем успел сцепиться?
Казума ответил совершенно спокойно:
— Разве это имеет значение?
Она кивнула с неожиданной серьёзностью:
— Имеет. Не хочу, чтобы кто-то из моих учеников оказался в больнице или… — и сделала значительную паузу, — в тюрьме.
Её голос прозвучал резко, но не злорадно.
— Не волнуйтесь, сенсей. Всё в порядке, — Казума хотел уйти, но её следующий вопрос заставил его остановиться.
— Тогда почему выглядишь так, будто теряешь контроль над собой?
Казума повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула тень того самого холодного, почти чудовищного выражения, что пугало окружающих.
— Вы ведь учитель физкультуры, а не психолог, верно? Давайте оставим анализ другим специалистам.
Годзилла-сенсей молча смотрела на него несколько долгих секунд, потом неожиданно хмыкнула:
— Я учитель, Ямагути, и моя работа — заботиться о своих учениках, даже если они такие упёртые, как ты. Не важно, что у тебя на душе. Важно, чтобы это не разрушило тебя. Понял?
Он не ответил, но его взгляд смягчился.
— И ещё одно, — добавила она, и в её голосе появилась неожиданная теплота. — В следующий раз, когда решишь драться, подумай, стоит ли оно того. Сейрин не может потерять такого, как ты.
— Такого, как я? — Казума приподнял бровь.
— Сильного, но слишком глупого, чтобы это понять, — бросила она, уже отворачиваясь. — Ладно, проваливай, упрямец. И не забудь: иногда лучше просто поговорить, чем ломать стены лбом.
Казума смотрел ей вслед, и впервые за долгое время на его губах появилась тень настоящей улыбки.
«Ломать стены… Может, она и права. Но иногда разговоры только усложняют всё.»
Он развернулся и направился в раздевалку, чувствуя, как внутри что-то едва заметно, но меняется.
…
Пустая раздевалка встретила его мягким светом и тишиной. Оставшись последним, он наслаждался редкой возможностью побыть в школе наедине с собой.
Скинув пропитанную потом спортивную форму, зашёл в душ. Горячие струи обрушились на плечи, смывая усталость. На мгновение Казума закрыл глаза, позволяя воде унести с собой все мысли и заботы.
Через десять минут выключив воду, он обмотался полотенцем, откинул мокрые волосы назад и прошёл к своей скамейке. Ритмичные движения — переодеться, застегнуть пуговицы, завязать шнурки. Всё это помогало держать мысли в узде. Убедившись, что рубашка сидит идеально, подхватил сумку и направился к выходу, избегая взгляда в зеркало. Не хотел видеть собственное отражение. Ведь сам не понимал, какой он теперь? Маска хикки-задрота сброшена. Что до его худшей версии, то она почти открылась миру. Всего капля, и он не сможет контролировать «плохого» Казуму.
Главный корпус школы встретил привычной суетой. Ученики сновали туда-сюда между шкафчиками, переобувались, делились последними новостями и строили планы на выходные.
Казума, как всегда, двигался через толпу, будто тень. Никто его не останавливал, и он никого не замечал.
Подойдя к своему шкафу, он открыл его и взглянул на записку. Белый клочок бумаги лежал прямо на кроссовках, чтобы его точно приметили.
«Ненавижу тебя.»
Всего три слова, написанные наспех, неровным почерком. Он поднял записку, держа за уголок, словно та могла испачкать пальцы. И бросил на пол.
«Ненавидишь? Присоединяйся к очереди.»
Сняв сменные туфли, Казума переобулся в свои кроссовки. Завязав шнурки, захлопнул дверцу шкафчика и покинул здание школы.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового.
Он поправил лямку сумки на плече, в очередной раз убеждая себя, что всё под контролем. В голове пульсировала только одна мысль: «Просто добраться домой. Не останавливаться. Не думать.»
Но план был нарушен.
На школьной площадке, у самых ворот, стояла знакомая фигура. Розовые волосы, слегка растрёпанные от лёгкого вечернего ветра, казались особенно яркими в лучах заходящего солнца. Мияко.
Казума остановился на секунду, встретив её взгляд.
— Ямагути-кун… — начала она, стараясь сохранить на лице улыбку, но взгляд выдавал её волнение.