Страница 60 из 93
Отвязавшись от назойливых газетчиков, Георгий подошёл ко мне:
- Господин Щербаков, я хотел бы научиться пилотировать ваши «паралёты». Это возможно?
Смотри-ка сработало! Зацепило парнишку. Летать ему понравилось. Подозреваю, что наша пилотесса Екатерина Балашова играет здесь не последнюю роль.
- Для вас, Ваше Высочество, нет ничего невозможного, но как на это посмотрит ваш отец?
- Уверен, он не будет против, впрочем, я сейчас его спрошу.
Он подошел к отцу и стал ему что-то экспрессивно втолковывать. Тот выслушал его и, ничего не отвечая, направился ко мне:
- Господин Щербаков, насколько велика опасность самостоятельных полётов на ваших аппаратах?
- Полёт на «паралёте», Ваше Императорское Величество, для опытного пилота гораздо менее опасен, нежели езда верхом на коне вскачь по пересечённой местности для всадника. И потом, обучение будет идти поэтапно под руководством опытных инструкторов.
- Ты имеешь ввиду эту отчаянную девицу? – с непонятной усмешкой спросил царь.
- Ну почему же, есть среди нас и другие достаточно опытные пилоты, но я бы рекомендовал Екатерину Балашову.
- Отчего так? - поинтересовался царь.
- Причин, Ваше Величество, несколько. В том, что она очень хороший и опытный пилот я убеждать не буду. Но кроме того она умна, терпелива и дисциплинированна. А это означает, что Его Высочество под её руководством пройдёт все необходимые этапы обучения. К тому же она довольно хорошо говорит на французском и отлично на итальянском языках, что поможет ей более уверенно общаться с Его Высочеством.
- Ну что же, звучит убедительно!
- Главное, Ваше Императорское Величество, что через несколько лет вы получите компетентного командующего военно-воздушным флотом.
- Даже так?! – обвёл тот скептическим взглядом сына.
Тот очень хотел казаться спокойным, но заметно волновался, ожидая отцовского решения.
- Быть по сему! – произнёс император и усмехнулся нарочитой пафосности этих слов.
Ещё раз оглядев нас он, повернулся и пошёл к каретам за ним тронулись его жена и дети, следом потянулась и свита. Георгий же остался, остались и гвардейские офицеры..
- Поздравляю вас, Ваше Высочество, отныне вы первый курсант ещё не существующего училища летчиков. Надеюсь, что вы не будете возражать, если учить вас будет Екатерина?
- Не буду! – чуть покраснел тот.
- Тогда вовремя занятий мы будем называть вас по имени, без величания.
- Согласен! Зовите просто Георгием.
- Договорились. Пилотская форма у вас, курсант Георгий Романов, уже есть, значит завтра начнем занятия.
Когда я назвал царевича Георгием, гвардейцы дернулись, и на их лицах явственно проступило желание как минимум набить мне морду и как максимум пристрелить на дуэли. Вот же столичные мажоры! Надо как-то сбить с них спесь, и отбить всякое желание вызвать меня на дуэль. Я, разумеется, на их подначки, если таковые последуют, не поведусь и стреляться с ними не стану, но крови мне попортить они вполне могут.
- Вы, господа гвардейцы, тоже желаете научиться летать? – спросил я насупившихся молодцов в гвардейских мундирах.
- Желаем! – горделиво опершись на саблю и картинно выставив вперёд ногу, сказал Голицын.
- Если курсант Георгий Александрович Романов не против, то возьмём в курсанты и вас. Только запасной лётной формы у нас больше нет. Придется вам, господа, самим заказать её. Учиться летать без специальной одежды чревато ушибами и травмами. Как только обзаведетесь лётной формой, сразу же приступим к вашему обучению.
- Да где же мы её возьмем? – спросил Зубов.
- Закажите у портных. Там нет ничего сложного. Нужна прочная кожаная куртка и шлем. Шлем не обязательно делать твёрдым как у нас, достаточно того, чтобы он защищал голову от ушибов, которые при обучении неизбежны.
Мне не хотелось связываться с мажорами из высшего общества, поэтому я и старался как-то от них отделаться.
- И ещё одно существенное условие господа!
- Что за условие? – раздражённо спросил Голицын.
- Условие это строжайшая дисциплина во время обучения. Вам придётся подниматься на паралётах на довольно большую высоту, собственно вы уже поднимались на пятьсот метров. А высота не прощает небрежностей и ошибок. Так что если вы не готовы строго следовать указаниям инструктора, то лучше вам и пытаться не стоит летать, - пошел я на явное обострение. И не ошибся.
- Да что ты себе позволяешь? Ты! Штафирка штатская? – вскипел Голицын, хватаясь за саблю.
Однако! Какой вспыльчивый молодой человек, этот поручик Голицын, так он до революции не доживёт и героем белогвардейской песни не станет, укокошат болезного на дуэли.
Георгий с интересом наблюдавший, моё с господами гвардейцами общение, увидев это, вдруг холодно и отчётливо произнёс:
- Голицын! Успокойся!
Появившийся откуда-то Прудников хотел было сунуться к офицерам для моей защиты, но после слов Георгия тихо и незаметно отвалил в сторону. Царевич, оглядев мажоров, сказал:
- Голицын, Зубов идите к лошадям. Я подойду через минуту.
Голицын, бросив на меня яростный взгляд, развернулся и быстро двинулся за ограждение. Следом пошёл и Зубов.
- Алексей, зачем ты их провоцируешь? – неожиданно обратился ко мне царевич. – Полоснул бы тебя Голицын саблей и что тогда?
- Ну это вряд ли. Неужели, Ваше Высочество, вы думаете, что я стал бы дожидаться, когда он меня саблей достанет?
- Голицын, как и все гвардейские офицеры, саблей владеет основательно, а ты безоружен.
- Это не совсем так, Ваше Высочество, - сказал я и показал Георгию револьвер. - Если бы поручик вытащил саблю из ножен, я бы прострелил ему руку. – добавил я и засунул револьвер назад в кобуру.
- Так у тебя револьвер? Ты пришёл с револьвером на встречу с императором? – удивился Георгий.
- Дело в том Ваше Высочество, что последние три года меня довольно часто пытаются убить. Поэтому с револьвером я не расстаюсь и даже когда ложусь спать, то кладу его под подушку.
- Вот как? – неопределённо произнёс Георгий и добавил:
- До свидания, господа! До свидания, мадмуазель инструктор! – попрощался он с порозовевшей Катькой.
Император Российской империи Александр III Миротворец с семьёй. Крым, Ливадия. Май 1893 год.
Александр Александрович Романов с супругой и со свитой на охоте в усадьбе «Спала». Осень 1894 год.
Глава 23
- Неужели вы и вправду стали бы стрелять в Голицына? – спросил меня Прудников, когда мажоры с царевичем отбыли восвояси.
- А вы сомневаетесь? – с усмешкой, вопросом на вопрос, ответил я.
- Да как сказать …? - внимательно меня оглядывая, протянул тот.
- Всё-таки сомневаетесь, - заметил я. – И правильно делаете. Не стал бы я в этого вспыльчивого мажорчика стрелять.