Страница 25 из 93
Мещеряков жестом остановил поток моего обличительного красноречия:
- Вы господин Забродин очень сильно упрощаете, описывая ситуацию с «Жаловонной грамотой дворянству». И очень слабо разбираетесь в этом вопросе.
- Не буду спорить. Но я знаю конечный результат всех этих телодвижений призванных утвердить дворянство в качестве главной опоры самодержавию. В том мире кончилось всё это для дворян довольно плохо. И здесь, судя по реакции нашей интеллигенции на оправдание несомненной террористки Засулич, кстати дворянки, всё идёт к тому же.
- Мне кажется, что вы господин Забродин, слишком много внимания уделяете этому незначительному эпизоду, - сказал Мещеряков.
- Нет господа, я специально заострил внимание на деле Засулич. В том мире это событие в некотором смысле оказалось знаковым и то, что оно и здесь произошло, наводит на определённые мысли.
- Вы сказали мысли. Так поделитесь с нами плодами ваших измышлений, - саркастично сказал Мещеряков.
- Отчего не поделиться, конечно же поделюсь. Так вот если и здесь произошёл этот эпизод, то это означает, что ваш мир идёт по тому же пути, что и мир моего alter ego. И у вас впереди менее тридцати лет. Если ничего не изменится, то вас, господа, начнут вешать на телеграфных столбах.
Все четверо изумлённо на меня уставились. Наконец Мещеряков, прокашлявшись, произнёс:
- Извольте объясниться господин Забродин!
- В том мире в 1917 году в России произошла революция. Вернее даже две. Февральская, когда генералы заставили царя отречься от престола, а буржуазия создала Временное правительство и Октябрьская, когда партия большевиков в союзе с левыми эсерами и анархистами свергла уже временное правительство. А потом два года шла гражданская война. В результате дворяне и высшая аристократия были частью уничтожены, частью отправились в эмиграцию, а частью перешли на сторону новой власти. Вот так господа!
- Этого не может быть! – твёрдо сказал Мещеряков.
- Не может быть говорите? Убийство цасаревича Алексея, императора Петра Третьего, императора Павла Первого, бунт 1825 года - про это вы уже забыли? Разве в этом мире не было французской революции и головы дворян не летели в корзины на парижских площадях? – ухмыльнулся я. – А кстати, кто у вас директор Департамента? Случайно не Петр Николаевич Дурново?
- Пётр Николаевич и совершенно не случайно. Но к чему вы это о нём вспомнили.
- Дело в том, что в том мире я читал одну книжку, «Большая Игра» называется. Вот в ней говорится, что Пётр Николаевич Дурново в 1914 году подал царю Николаю Второму записку, где с удивительной точностью предсказал будущие события и ту катастрофу, что случится с Российской империей буквально через три года. К сожалению его не услышали.
- Вы это серьёзно? – удивился Мещеряков.
- Серьёзнее некуда.
- По вашему получается, что всё предопределено и катастрофа неизбежна? – вмешался Граббе.
- Я так не думаю, но если в 1904 году в этом мире случится русско-японская война и Россия в ней проиграет, как это было в том мире, то катастрофа очень вероятна.
- Но этого не может быть! – воскликнул Артемий. – Япония победит Россию! Это же совершенно невозможно!
- Вот и в том мире думали, что мы японцев шапками закидаем. Но - увы! Не получилось! Видимо шапок не хватило! А может железная дорога до Владивостока была с маленькой пропускной способностью? Может уровень развития техники у нас будет ниже? Причины поражения они разные и их много.
- Вам не кажется, господин Забродин, что ваша ирония по поводу тех событий не совсем уместна, - строго сказал Мещеряков. – Пусть и в другом мире Россия по вашим словам потерпела поражение, а вы по этому поводу ёрничаете.
- Я не ёрничаю, я злюсь. И потом, я в этом мире меньше двух лет, но же начал делать кое-что, чтобы здесь такого унизительного поражения не случилось, - самонадеянно заявил я.
Мещеряков, Граббе и Гурьев уже в который раз за время встречи удивлённо уставились на меня. Молчащий и старающийся не отсвечивать, урядник Евтюхов ухмыльнулся в роскошные усы и одобрительно мне кивнул. Наконец Мещеряков язвительно заметил:
- А позвольте узнать, юноша, что же такого вы делаете для победы в будущей войне? Если конечно это не секрет.
- Конечно же это секрет, но я вам верю, тем более, что на данном этапе секрет этот не очень большой.
- И всё же…! – настаивал Мещеряков.
- В том мире Его Величеству Александру Третьему приписывают высказывание, которое в этом мире он возможно ещё не произнёс: «У России есть только два союзника – её армия и флот». Так вот, я начал работу над появлением у России третьего союзника – авиации.
Глава 10
Уже в который раз присутствующие смотрели на меня как на говорящую обезьянку, с удивлением и сомнением. Даже невозмутимый Евтюхов, после этих слов с видимым интересом на меня глянул. Интересно, что на сей раз, ввергло их в подобие кратковременного ступора. Слова про некую «авиацию» или то, что я процитировал царский афоризм? Всё-таки, видимо, второё. Что и подтвердил Мещеряков, строго меня спросивший:
- Отчего вы решили, что это высказывание принадлежит Его Величеству.
- Видите ли Ваше Превосходительство, эти слова в том мире были выбиты на памятнике Александру Третьему. Памятник был открыт в городе Ялта в 2017-ом году. Так что у меня есть весомые основания утверждать, что данное высказывание принадлежит нынешнему императору.
- Ну, хорошо!Оставим это! А что это за «третий союзник»?
Заинтересовался, значит, Его Превосходительство вопросом об авиации.
- Авиация, военно-воздушный флот. Название не суть. Главную основу такого флота должны составить не дирижабли, что уже есть, а самолеты. То есть летательные аппараты тяжелее воздуха.
- Вот как! И где же имеется такое чудо? – насмешливо спросил Мещеряков.
- Пока нигде, хотя попытки создать такой аппарат предпринимаются по всему цивилизованному миру, в том числе и у нас. Вам известен Можайский Александр Фёдорович?
- Контр-адмирал? Слышал о таком. Изобретатель «воздухолетательного снаряда», но там ничего не получилось. Снаряд не полетел.
- А он и не мог полететь. Паровозы не летают. А на самолёте Можайского двигатель стоял паровой. Но сама компоновка: крыло, двигатель и воздушный винт, вполне рабочее. И если бы нашёлся, кто-нибудь с деньгами и помог Можайскому с финансированием, то тот, пожалуй, смог бы сделать летающий прототип. В том мире первый полёт совершили братья Райт в 1903-ем году. Я же намерен полетать уже этим летом, но, правда, не на самолёте.
- И на чем же? – спросил Мещеряков.
- На мотоплане или параплане с мотором.
- На параплане? Это ещё что такое?
- Это крыло такое из шёлка. Да вон господа Гурьев с Евтюховым уже видели параплан. А, в общем, можем и вам показать, если конечно местные власти дадут письменное разрешение на такую демонстрацию и, главное, если погода позволит.
- Ну, за погоду не ручаюсь, а местные власти позволят. Не так ли, Карл Оттович?
- Да я уже этот вопрос решил. Многие и сами не против поглядеть на полёты. Вам, господин Забродин, надо благословение на полёты от священников получить. Зайдите в Никольскую церковь к отцу Антонию, он проведёт надлежащие обряды перед вашими полётами.