Страница 40 из 84
Ксения Юрьевна глядит на свою кураторшу вопросительно и с некоторым скепсисом.
— Неизвестно. Разговаривала с руководством ВТБ-банка, где ООО свои счета открыло. Утверждают, что этот паренёк, Колчин, держится уверенно и даже нахально. На валютный счёт, это один из многих, уже пришло больше тридцати миллионов долларов. Двадцать из них тут же конвертировал в рубли.
— Объективно это мелочи…
— Не для свежеиспечённого ООО, Ксения Юрьевна. Люди из ВТБ утверждают, что Колчин договаривался о первом транше в полмиллиарда долларов, так что я не знаю, что и думать.
— И вместо полумиллиарда приходит всего тридцать миллионов? — азиатка скептически хмыкает. — Паренёк просто щёки надувает от важности и в нулях запутался.
Ирина Анатольевна веселья подведомственной азиатки не разделяет:
— Нет дыма без огня, дорогая моя. В огромном транше элементарно нет необходимости, они только начинают работать. Если пришло несколько десятков миллионов, то это не просто так. Значит, существуют коммуникации, по которым деньги идут. И кто-то присылает их из-за рубежа, предположительно из Вьетнама. Какой-то трастовый фонд. По юридическим условиям работы трастовых фондов информация об их учредителях закрыта. Известно только, что он не личный и не семейный. Так что наш мальчик если и приврал, то несильно. Фонды, создаваемые корпорациями, мелкими по определению быть не могут.
— Его корпорации создали?
— Всё на уровне слухов, но по всем признакам — да.
— Что требуется от меня?
— Разберись с этим делом внимательно. Сходи на ближайшее заседание этого ЗПИФа — они на 15 июня пригласили, — разузнай как можно больше, составь собственное мнение. Для объективности пошлю с тобой ещё кого-нибудь. Мы уже должны перегнать на счёт Ассоциации четыреста миллионов, попробуй договориться, чтобы хотя бы часть этот мальчик включил в средства фонда. Шестнадцать процентов в год — да с золотыми гарантиями — нам не помешают…
— Финансирование разве не в форме субсидии?
Старшая собеседница запинается и вздыхает:
— Да, ты права. К тому же получатель — студенческая Ассоциация, а это фактически МГУ.
— Этот мальчик, вы говорите, космическое агентство создал?
В глазах Ирины Анатольевны зажигаются огоньки:
— Есть идеи? — на поднятые в знак сомнения плечи реагирует требованием: — Выкладывай!
6 июня, вторник, время 13:40.
МГУ, стр. 33, Военный учебный центр.
«Майор Таранов И. Е.» — извещает меня табличка на двери. Стучу, слышу возглас, предположительно разрешительный, захожу.
Я так понимаю, сидящий за столом — без компьютера, кстати, — офицер и есть майор Таранов, из имени-отчества которого мне известны только первые буквы. На столе перед ним — папка.
— Я — Колчин Виктор. Мне передали, что вы хотите меня видеть.
Про себя вздыхаю — кончилось моё беззаботное детство. Вместе с приятными взрослыми правами приходится возлагать на себя бремя тягостной ответственности. Вот и военные зачем-то тянут ко мне загребучие руки.
Сажусь на предложенное место, ощущая на себе слегка неодобрительный взгляд офицера.
— Попалось мне тут ваше дело, — издалека заходит майор. — Вы у нас студент необычный…
Не стал его поправлять. Придётся перебивать, а военные этого страсть как не любят.
— … и от военной кафедры улизнули. Но теперь вы — совершеннолетний и военнообязанный.
Чо, правда? Вот это новости! Ладно, поглядим, что дальше скажет.
— Пора присягу принимать, Виктор, — в голосе проскальзывают отеческие нотки.
— А меня что, уже в армию призывают?
— Вот, чтобы рядовым не призвали, надо пройти курс военного обучения и принять присягу. Вам восемнадцать исполнилось, так что как диплом получите, сразу в строй. Вы сейчас на каком курсе?
— Ни на каком. Диплом уже защитил, сейчас работаю ассистентом на кафедре прикладной математики.
Что-то изменилось? Когда-то узнавал о системе военного обучения, целился, кстати, обучиться, никакие знания лишними не будут. Тем более военные. Но не судьба. Обучение проходит только с восемнадцати лет и продолжается четыре года, по окончании звание присваивают. Как-то так. И я со своей ненормальной скоростью в эту схему никак не вписывался.
Глаза майора тем временем никак не желают сползать со лба. Твёрдо там разместились.
— Однако… — проявив несгибаемость, свойственную русским военным, справляется с собственным изумлением. — Почему мы ничего не знаем?
— Разведка плохо поставлена? — выдвигаю естественное предположение.
Почему-то смотрит на меня неласково.
— Вы должны извещать нас обо всех изменениях в вашем статусе! — чеканит майор.
— Первый раз об этом слышу, — пожимаю плечами. — До сегодняшнего дня я ваше здание только со стороны видел и узнал, что это военный центр, чисто случайно.
— Какие-то ещё серьёзные изменения или события в вашей биографии есть? А то вдруг женились и кучу детей завели?
— В прошлом году в декабре защитил кандидатскую диссертацию, два года назад родился сын, но без заключения официального брака, о работе на кафедре уже знаете. Что ещё… — разглядываю на потолке подсказку. — Недавно организовал космическое агентство в форме ООО, получил госфинансирование и поддержку других инвесторов… И нет, не женился ещё. Но, возможно, этим летом.
Опомнившись, майор пишет записку и кладёт её в папку, оказавшуюся моим тощим личным делом.
— Вам следует принести все документально оформленные изменения вашего положения, — директивно оповещает меня майор.
— А разве это не делается каким-то другим, упорядоченным способом? Насколько понимаю, вам надо сделать запрос в деканат на выписку из моего тамошнего личного дела. Как бы сотрудники университета не обязаны выполнять рутинную работу кадровиков. Или я что-то не так понимаю?
— Свободны, — товарищ майор не утруждает себя объяснениями.
И я освобождаюсь.
На выходе из центра ненужные мысли в стиле «Что это было?» выбрасываю из головы. Мало ли кто как с ума сходит.
6 июня, вторник, время 14:55.
МГУ, ВШУИ, деканат.
— А зачем тебе завхоз? — удивляется деканша.
Зашёл к ней посоветоваться на тему массы хозяйственных мелочей. Сейф, например, я и сам могу купить, я сейчас богатенький буратино, но его надо установить. Как-то к стене привинтить или к полу. И действую по принципу «не знаешь, что делать — найди того, кто знает».
— Вдруг выясняется, что там, где есть материальные ценности, нужен человек, ответственный за них. Полнейшая для меня неожиданность, — честно признаюсь.
Моя покровительница издаёт смешок:
— Нет ничего проще, Виктор. У меня есть завхоз, оформляй его на полставки, и всё будет.
Тут же вызывает своего работника. Приходит живенький мужчина лет шестидесяти. Именно мужчина, не старик. Чуть ниже меня, телосложения типа «сушёная вобла». Возраст людей либо вширь разносит, либо сушит. Василий Петрович из вторых. Потрясающе! У него даже имя-отчество такое — завхозное, пролетарское.
Быстро договариваемся.
— Василь Петрович, на первых порах деньги будут небольшие, всего шесть-семь тысяч, — предупреждаю с порога, — но и работы будет не так много…
— Это вы, юноша, сильно заблуждаетесь, — опровергает Петрович. — Поначалу бумагами придётся до макушки обложиться…