Страница 31 из 134
Гости закивали, раздались возмущенные охи и приглушенные смешки. Уступать свое место никто не хотел, но Ун был повыше и посильнее прочих, и насколько мог – протиснулся в зал, и пусть так и не добрался до передних рядов, все равно теперь мог отчасти видеть происходящее. Перед госпожой Дитой, одетой все в тот же бордовый халат и изящно сложившей руки на груди, стоял старичок, худой, скрюченный, но в дорогом костюме. Он вертел головой и смотрел по сторонам, обескураженный, словно не ожидавший увидеть здесь и сейчас столько раанов.
– Я всем говорила, дорогой друг Риц никогда бы не посмел так грубо и пошло сказать обо мне. Только не он! Этот благородный, мудрый раан! И когда мне попалась эта зверюшка, я сразу отправила за вами. Я рада, что вы приехали так быстро, ведь знаю, как вы заняты. Давайте уже со всем покончим, и вы пойдете, мне и так неудобно отрывать вас от дел.
Может быть, просачивающийся в комнаты дым тлеющей серой коры сделал гостей безрассудно смелыми, может быть зрелище вышло слишком потешным, чтобы они смогли в полной мере осознать всю угрозу, но когда слуги выволокли в зал макаку, обряженную в старомодное платье, со всех сторон грянул хохот. Старый господин Риц-шин побагровел под стать халату госпожи Диты, зверек же испуганно сгорбился, синий взгляд его запрыгал по лицам в толпе, пальцы смяли кружево на молочно-сиреневых рукавах.
– Забирайте же вашу спутницу, господин Риц! Берите-берите сейчас, потом уже не отдам! Ну что же вы?
Она подтолкнула макаку в спину, к господину Риц-шину, та запуталась в юбках и подъюбниках, чуть не упала на него, и Ун поморщился. Наверное, старик заслужил гнев госпожи Диты, и все же эта шутка вышла слишком жестокой. Больно было смотреть, как старый, почтенный раан хватает обряженную макаку за лапу и тащит ее к двери, а та все продолжает спотыкаться и подвывает. Кто-то напел свадебный марш, остальные подхватили. Ун не стал досматривать эту трагикомедию, пробился назад, в опустевшие залы, прошел к лестнице, осмотрел все и когда не нашел никаких табличек, запрещающих идти дальше, поднялся на второй этаж.
В длинном коридоре с множеством ниш и дверей царил полумрак, танцующий из-за едва-едва различимой дымки. В горле запершило от острого запаха курящейся коры, Ун прокашлялся в кулак и пошел вперед. Коридор был пуст, только за поворотом, подпирала стенку какая-то девушка. Проходя мимо, Ун бегло взглянул на нее, и замер на месте, точно ударенный.
– Тия? – она попыталась отвернуться, только было поздно, Ун схватил сестру за запястье. – Что ты здесь делаешь?
Виноватое выражение на ее лице не продержалось и секунды, она шагнула к Уну с такой решительностью, что он попятился.
– А ты? Милая у тебя казарма, кстати! Тяжелая муштра, наверное, да?
– Я не буду с тобой ничего обсуждать, идем, – он потянул Тию в сторону лестницы, но она вдруг уперлась, вырвала руку из его хватки, сердито посмотрела исподлобья.
– Только ты еще мной не командовал! Отстань, понял?
Тия хотела сказать что-то еще, но дверь позади нее распахнулась, сильно стукнув девушку в спину. Не подхвати ее Ун под руку – так и полетела бы на пол. Он повернулся, желая сказать пару ласковых неаккуратному обитателю комнаты, но лишь открыл и закрыл рот, как высыхающая на берегу рыба.
В клубах едкого, пожирающего ясность мысли дыма, на пороге затемненной комнаты стояла Кару. Она прижималась щекой к дверному косяку и держалась на ногах нетвердо, покачиваясь точно тростинка на ветру. Правый рукав ее платья опасно сполз, обнажив плечо, красные волосы были растрепаны.
– Ун? – сказала Кару хрипловатым, не своим голосом. Ун кинулся к ней, приобнял, заглянул в комнату, зная, что убьет любого, кто там сейчас окажется. Но комната была пуста, только красными хищными точками тлели угли на широком блюде, испуская едкий дым, искажавший формы, делавший прямое кривым, а кривое ровным, преображавший темноту в переплетенье едва различимых, цветных спиралей и... Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, отвел Кару в сторону и захлопнул дверь.
– Что это значит?! – спросил Ун у Тии.
– Мы тут отдыхаем, – ответ ее был груб.
– Если отец узнает...
– Да-а, неприятно получится, если мы тут с ним пересечемся.
Уна раздирало возмущения, но он все не находил слов для ответа.
– А! Теперь тебе интересно меня послушать? Я тут присматриваю за Кару, раз тебе такому занятому не до ее бед! Чтобы она... не попала в беду. Не хочет она выходить за вашего лупоглазого. Не хочет! О-о-о-о! Какой у тебя взгляд! Отец вот также смотрит! Ты ничего не поймешь, – пробормотала Тия, словно не обращалась к нему, а говорила сама с собой. – Хотя зачем понимать? Тебя-то все устраивает!..
Ун аккуратно оправил платье Кару, оглядываясь и мысленно благодаря старика Риц-шина и его разодетую макаку за представление, которое собрало внизу почти всех гостей.
– Я тоже, знаешь ли, женюсь не по собственному выбору. Это наш долг.
– Мужчины! – упрямилась Тия. – Для вас это совсем не то же самое! А этот лупоглазый, мало что дурак и урод, так еще и обещал Кару, что будет ее поколачивать, если слушать его не станет!
– Прямо так и сказал? Я думаю, она услышала то, что хотела. Он ей не нравится, вот Кару и....
Тия ударила наотмашь, неожиданно и сильно, и Ун отшатнулся, оперся о стену, чтобы не упасть.
–И чего я от тебя ждала?! – сказала она, потирая отбитые пальцы и морщась от боли.
Кару невнятно запричитала. Щека у Уна горела, рот наполнился привкусом соли – клык немного распорол внутреннюю сторону губы. Он постарался говорить спокойно:
– Если он и правда угрожал, почему мне сразу не сказали? Я бы пошел с ним поговорить.
– Почему? – Тия засмеялась, в уголках глаз выступили слезы. – Я только что тебе об этом сказала и получила замечательный ответ! Прямо как отец!.. Да и что ты сделаешь, Ун? Пригрозишь ему? Будешь ходить везде за Кару и охранять ее от собственного мужа? Ты кто такой, Ун? Даже еще и не офицер. А был бы им и что с того? Зеленый гвардеец высокородным не указ. Ты пытаешься сделать что-то с последствиями, а надо заняться причиной! Сама эта женитьба...
Тия все хотела упростить и решить самым радикальным способом. Кто же отказывается от свадьбы, которая уже согласована и утверждена? Так не поступают! Ун силился найти хоть какой-то ответ, который бы унял гнев сестры, но ничего не приходило в голову. Проклятая кора и ее проклятый дым!
– Я понял, но это в любом случае не повод позориться и ходить по притонам! Я сейчас же отвезу вас домой. Немедленно.
– По притонам?
Тия и Ун разом повернулись на мягкий женский голос. Госпожа Дита шла к ним неторопливо, ее улыбка была полна печали и нежности. И куда делась насмешливая, опасная особа, которая так жестоко обошлась с господином Риц-шином? Ун сглотнул кровь.
– В моем доме собирается много раанов, но поверь, Ун, несмотря на все эти слухи, никакого непотребства я не допускаю, и моих подруг никто здесь не посмеет обидеть. Не буду скромничать, во всей Столице нет более безопасного для девиц места. А окуривание – это так, баловство.
Стоило только госпоже Дите подойти, как Кару глупо заулыбалась и потянулась к ней.
– Ун, зачем спешить? Позволь Кару прийти в себя. Я понимаю твое волнение, но кому станет лучше, если ее увидят в таком состоянии? Да, моя милая? Пойдем. Полежишь немного.
Она взяла Кару под руку и повела дальше по коридору, что-то негромко ей рассказывая.