Страница 17 из 36
гараже машину, ЗИЛ красного цвета, кто слонялся в диспетчерской, кто забивал козла.
Завидев постороннего человека, поинтересовались им, опережая встречными вопросами.
Арчил предпочел говорить с главарем “красной” бригады, определив его с виду сразу же, прежде, нежели он представился и сообщил, что начальника и его зама на месте нет.
– Они по утрам чуток задерживаются,- пояснил он собеседнику.
– Шалва, выручай, брат! Есть одно дело,- пояснил в свою очередь собеседник.
Шалва внимательно выслушал Арчила и, поразмыслив, пресек всякую надежду на выполнение
просьбы.
– Арчил, пойми, после того, как объединили несколько районов, наш остался с одной
машиной. Лестница у нее достает лишь до пятого этажа, а вода тебе не нужна! Нужны
штурмовики со спецпоясом и хорошая, длинная, прочная веревка. Штурмовиков мы, пожалуй, найдем у себя, а вот веревки нет.
– Веревку я вам, во-первых, куплю,-пообещал Арчил,- а во-вторых, вон откуда ее временно
можно снять. Со шлагбаума, у входа.
– Да ты что, сдурел? Такая тонкая! Там нужна специальная, прочная и толстенная.
– Может, подождать и переговорить с начальством?
– Какой смысл? Скажут тебе то же самое,- усомнился пожарный.
Арчил огорчился.
– Ну, вот что, дружище, не вешай носа, а поезжай в центральную объединенную пожарную
станцию, попытай счастья там. Думаю, у них точно веревка найдется.
По дороге Арчил встретил знакомого, после приветствия и обычных вопросов тот
полюбопытствовал:
– Куда ты собрался?
– Веревку ищу! За веревкой,- проинформировал его Арчил.
– Хм,- усмехнулся знакомый,- но зачем она тебе? Не скажи, что собрался вешаться.
– Да не для себя хочу, для других!
– Видать, попросили?
– Да. Для дела нужна.
– Ну, тогда понятно, давай, будь здоров.
В центральной объединенной районной подстанции разговор с диспетчером тоже получился
нелегкий.
– Веревка в принципе есть, и ребят можно подыскать, но ты что, гражданин? Какое время
возиться с ласточками? Вообрази, снял я бригаду на это дело, а тут вызов. Что тогда?
– Батоно Гурам, придумайте что-нибудь, иначе я не уйду отсюда,- уселся на подвернувшийся
стул Арчил.
– Ну и сидите, сколько влезет.
Довольно скоро, убедившись в решительности и настойчивости посетителя, диспетчер
внутренне отозвался-таки на его душевный порыв.
– Позовите ко мне Левана!- отдал он распоряжение. – Леван, такое, стало быть дело. Стрижа
спасать надо. Поедешь?
– Поеду, Гурам Владимирович,- несколько нерешительно согласился пожарник.
– Да, а кстати, сколько ты за это дело заплатишь?- как бы походя бросил главный диспетчер.
Арчил выгреб из кармана все оставшиеся карманные деньги…
– Ты что, издеваешься или шутишь? За такие шиши лезть на последний этаж?
– Все, что есть,- уныло и чистосердечно признался Арчил.
Торги затянулись.
– А ты знаешь, что если ребята слетят с верхотуры, то мне грозит тюрьма.
– Гурам Владимирович, поедем пока с Леваном, посмотрим, там, на месте будет видно. Дело
рискованное, но возможное и выполнимое.
Главный понял, что спорить с Арчилом нет никакого смысла. Он еще раз переглянулся с
Леваном. Тот, помешкав, слабенько кивнул головой.
– Ну, ладно, езжайте пока, разберетесь на месте. И еще, Леван, смотри там! Если дело
сверхсерьезное, из-за птички себя не губите. Прихватите еще кого-нибудь и легковую машину
по-быстрому у ребят! Дорогу Арчил оплачивает. Ну, давайте.
– Вот пройдоха, а,- удивился Арчил,- добился-таки своего..
– Анзор, поди-ка сюда, дело есть,- подозвал Леван низкорослого парня,- стрижа спасать надо, за ногу несчастный висит на карнизе.
– Нет, я их никогда не буду спасать принципиально!-решительно отказался тот.- Они хищники, вон в прошлом году они у воробышков яйца в гнездах поели.
– Заза, выручай,- обратился Леван к другому, легкому стройному скороходу,- бензин за ними!
Заза, не долго думая, согласился, и вскоре трое пожврных неслись в легковой машине.
Несчастная жертва все барахталась, выбиваясь из последних убывающих сил.
Леван подстраховывал молодого легкотелого Зазу, обвязанного по спецпоясу толстой
веревкой. Леван понемногу отпускал ее конец, а Заза медленно и осторожно подбирался к
пленнице с крыши технического этажа. Уже было добрался, птица в испуге затрепыхалась с
новою силой. Заза выпростал из кармана плоскогубцы-кусачки, подтянулся, подрезал
торчащие концы проволоки.
Птица начала было падать вниз, но тотчас с завидной легкостью, выйдя из штопора, пулей
взметнулась в небесный простор, издав радостный торжествующий клич, словно и веря, и не
веря освобождению.
Спасатели уже собрались внизу, возле машины. Заза с заразительной радостью рассказывал
подробности операции.
– Уж больно здоровеньким и везучим он оказался,- весело пояснял он,- только на левой ноге
осталась-таки глубокая вмятина от проволоки и тщетных попыток высвобождения, ну, да
ничего, теперь будет долго жить.
Леван радостно улыбался.
– Ну, что,- обращался к нему Арчил,- сколько мялся твой мини-шеф по поводу этой операции?
А теперь что скажешь, положа руку на сердце? Надо было это делать или не надо?
– Конечно, Арчил, несомненно,- отвечал Леван с убежденностью.
– Вот, Леван, все что у меня есть, и спасибо вам, ребята, огромное. Заза, тебе, получай,-
благодарил Арчил, раздавая последние деньги.
– Арчил, извини, что берем,- оправдывался Леван.- Сам знаешь, какое у нас нынче тяжелое
положение. Зарплату скостили до минимума да и ту вовремя не выдают, месяцами
задерживают и тянут. А вообще, если хочешь знать, летом почти совсем нет работы, на таких
только вызовах и держимся. Вот недавно голубя с высокого дерева снимали.
Еще немного поговорили и наконец разошлись.
– Ну, вот, можно и успокоиться,- вздохнул Арчил и с надеждой глянул на небо.
Покосился на часы, – пожалуй, в поликлинику идти уже поздно, никого там уже не будет. А
завтра… завтра будем посмотреть.
К следующему утру произошло почти чудо. Палец перестал нарывать. Нога пошла на поправку, и поход в поликлинику был отменен.
– Получился и впрямь обмен, нога на ногу,- усмехнулся Арчил.
Через пару дней, ночью, то ли во сне, то ли в промежутках между пробуждениями и
засыпаниями Арчилу предстало видение, расплывчатый лик с ярко блестящими зенками, без
устали смотрящими на него.
– Не бойся,- успокоил Арчила внутренний голос.
– Стриж?- удивился Арчил.
Глаза в знак согласия закрылись и вновь приоткрылись. Стриж благодарил Арчила за спасение.
– Это ерунда, не стоит благодарности, я обязан был так поступить,- смущался Арчил,- гораздо
страшнее то, что я совершал в своем прошлом. Я охотился на птиц и во множестве убивал их, когда совсем не был голоден.
– Но ты в этом уже раскаивался и исповедовался священнику,- возражал стриж,- и эти грехи
тебе уже отпущены.
– А теперь слушай меня, Арчил, у меня мало времени. Я новая твоя надежда, несбывшаяся
мечта, свобода мысли, выход и разрешение. Я это знаю. И ты спасал не столько меня, сколько
себя. Мне все лето быть здесь, и до того, как я со своими сородичами улечу в теплые страны, ты должен поверить мне свою сокровенную мечту, которую я унесу на своих крыльях с собой
туда, где ей суждено осуществиться и сбыться. Обдумай все и откройся мне. Без этого я не