Страница 37 из 44
Гурам даже обернуться не успел, как она кинулась ему на шею и прижалась к его груди.
- Наконец-то ты поняла, чего я все это время добивался, - прошептал он ей. – Помнишь слова, мы все ангелы с одним крылом и чтобы взлететь, нам нужно обняться.
- Сент-Экзюпери? – переспросила Тина. Гурам кивнул головой.
- И это куда сильнее даже поцелуя.
- В таком случае пусть это чувство будет убито так же, как и ты убиваешь меня.
- Береги себя, - шепнул в ответ Гурам и пальцем вздернул ее маленький носик, - вытри слезы, я
скоро вернусь, целым и невредимым, обещаю тебе, поняла? - Как прилечу, свяжусь с тобой.
Тина согласительно кивнула.
До самого взлета самолета она оставалась в аэропорту, провожая взглядом улетающую от нее
самую сокровенную и долгожданную любовь.
***
Как часто бывает в жизни, и на сей раз Гурам просчитался со временем возвращения и уезжая
всего на две недели, вернулся, только через несколько месяцев.
- О, явился не запылился, нагулялся со своей любовницей, кончился ваш медовый месяц, -
встретил злобный голос жены Гурама.
- Ты о чем, Мака, в своем уме?
- Что я говорю? Да об этом весь район говорит, пойди и убедись сам, что творится в твоей
излюбленной пекарне, где ты ворковал вместе со своей любовницей, которую прятал в нашем
новом доме. А я то, дура, удивляюсь, почему его так долго не удавалось сдать в аренду?
- Что ты несешь Мака, пожалей хоть нашу дочь.
- А ты ее жалеешь, когда обделяешь ее в пользу любовницы.
- Дочь, не слушай ты ее, она совсем с ума сошла.
Дочь поспешила навстречу отцу, обняв, поцеловала его.
- С возвращением, пап. Я верю тебе, но маму я тоже могу понять, так как она застала ее у нас в
том доме.
- Представляю, какой скандал она закатила.
- Ты хотя бы мне мог все рассказать, и я бы постаралась тебя понять и хоть как-то смягчить
скандал, а так ты видишь, как все вышло.
- Да, дочь, возможно, ты и права, но я испугался, что и ты меня можешь не понять. Я уверяю
тебя, между нами и вправду ничего не было, я просто помог человеку в трудную минуту, вот и
все. В конце концов это долг каждого человека, помогать ближнему, мы и созданы в конце
концов ради этого.
- Знаю папа, знаю, но все окончательно и бесповоротно испортило ее письмо.
- Какое письмо?
- Вот это, - протянула дочь бумажный конверт. - Только не говори маме, что я его тебе отдала, это копия, ксерокс того письма, которое я на глазах матери порвала и выбросила по ее
требованию.
Гурам дрожащей рукой взял у дочери письмо и удалился к себе, в свою комнату, до которой
продолжала доноситься ругань его жены.
- Здравствуй, любимый, когда ты будешь читать это письмо, меня уже, наверное, не будет в
городе, - едва перевел дыхание Гурам. - И дело вовсе не в том, что твоя жена застала меня в
доме нашего счастья и любви, я бы и без этого уехала из города, так как муж мой вернулся из-за рубежа и вместе с моей матерью и сыном уговорил меня помириться с ним и уехать за
кордон, так как в нашей стране, долго еще не будет никакого прогресса, а прозябать
оставшиеся молодые годы в этом болоте я не хочу. Прощай, мой любимый, большое спасибо
тебе за все. И самое главное, хотела сказать тебе, что ты был абсолютно прав, хоть я и не
понимала тебя тогда. Объятья между любящими людьми, сильнее любых поцелуев. Я не
верила раньше в чистую дружбу и любовь без задних мыслей между мужчиной и женщиной, но благодаря тебе я сумела постичь вершину возвышенной вселенской любви поучающей
любить друг друга так, как Он любит каждого из нас, и что в конце концов ничто и ничего не
скроется от всевидящего ока Всевышнего.
Нашу чистую и непорочную любовь мы пронесем, до конца нашей жизни, и никто и ничто ее
не сможет запятнать. Только такая возвышенная любовь может считаться настоящей, небесной, а все остальное и земное, - лишь липовые вариации. Вот и простое разрешение
спорного вопроса о том, есть ли на свете любовь. И да, и нет, одновременно.
Исходя из всего этого я не вижу смысла в дальнейшей связываться друг с другом во избежание
любого изъяна, ибо сама наша любовь лучше всего будет нам напоминать друг о друге и
поддерживать нас, пусть даже расстояния.
И напоследок, чтобы хоть как-то смягчить злобные настроения Кетеван Спиридоновны, я
вынуждена была открыть ей часть своего пекарного секрета и выдала ей рецепт моего
кондитерского чуда «Поцелуй Шарлотты», но не его содержание, от которого зависит вкус, так
что ты можешь довести до конца наше задуманное дело. Все, мой любимый и единственный.
Люблю, целую и обнимаю тебя, любящая тебя и любимая тобой, твоя Шарлотта.
Гурам едва перевел свое дыхание и несмотря на свою усталость после длительной поездки, собрался с силами и не переодеваясь вышел проведать пекарню, в которой обрек свое
истинное счастье и любовь.
Перед его взором открылась удивившая его картина. На месте бывшей пекарни его встретил
роскошный кафетерий, на крыше которого пестрела вывеска – «Шарлотта».
- Как материализуются слова, - удивился он, следуя к прилавку кафетерия, где которого
пестрели тарталетки в форме поцелуя женских губ, с разными начинками. Очередь стояла
солидная и, походив немного в фойе, он обратился к молоденькой официантке с вопросом о
заведующем кафетерия.
- Рад вас видеть у нас в гостях, батоно Гурам, - протянул голос, а потом и руку в знак
приветствия хозяин кафетерия.
- Мамука? – удивился Гурам.
- Да, да, я самый, - подтвердил хозяин, - пройдемте, пожалуйста, в кабинет и увел посетителя в
другую комнату.
- Надо же, как вы расширились, и так скоро, - удивился посетитель.
- Ну не так уж скоро, а вот с площадью, действительно повезло. Удалось выкупить пару частных
домиков и за счет их площади расшириться.
- А Кетеван Спиридоновна где теперь? - поинтересовался Гурам.
- Она вместе с Тамуной заведует аналогичным кафетерием с таким же названием, а меня
оставили работать здесь. Мы остались одной командой, фирма сохранила имя изначально
придуманное нашей бывшей сотрудницей Тиной, надеюсь помните ее?
- Еще бы, конечно же, помню, как же ее забыть.
- Мы все разбогатели за счет вот этих «шарлотток», - указал он взглядом на тарталетки в
больших плоских узорчатых тарелках, принесенных официанткой. – Отведайте, пожалуйста, не
откажите, какое чудо - наследство оставила нам наша Тина.
- Непременно отведаю, - согласился Гурам.
- Чай или кофе, что заказать официантке, батоно Гурам?
- Капучино и без сахара, пожалуйста.
Гурам стал дегустировать выпечку и с большой радостью убедился в правоте слов из письма
Тины, по поводу вкусовых качеств чуда-выпечки.
Вдоволь отведав сладости, Гурам медленно поднялся с места.
- Так сколько с меня, Мамука? – поинтересовался он у нового хозяина кафетерия.
- Да что вы, батоно Гурам, какие деньги, нисколько, за счет заведения, всегда милости просим.
Ранним вечеров, как всегда в это время года, сумерки окутывали темнотой город. Гурам
медленным шагом направлялся к своему дому, в котором ожидала его ворчливая жена.
- Оно мне надо, слушать на ее выкрутасы? Сейчас же остановлю такси и укачу подальше о нее, в дом моего потерянного счастья и сбежавшей любви. От моей жены, пожалуй, только один
толк, - продолжал свои размышления Гурам, - ей удалось сделать из меня однолюба.