Страница 15 из 16
Мое замешательство привело существо в восторг, оно вдруг единым слитным скачком перемахнуло через столешницу и повалило меня на пол, намертво вцепившись в горло.
Руку кольнуло болью и… перевертыш отлетел к стене, сбив по пути дубовый стол и квартет стульев, с жалобным треском, разлетевшихся по комнате. Я потрясла запястьем с нагревшейся слежкой, но времени рассуждать, что все это значит, у меня не было. Я тут же бросилась к окну, где одна из ставен держалось не особенно плотно.
Вот только перевертыш был быстрее. Едва я запрыгнула на кровать и протянула руку к окну, меня буквально впечатало носом в посеревшие от возраста подушки. В ответ я оттолкнулась ногами от стены, и мы съехали вниз, путаясь в покрывале.
Отточенный годами инстинкт заставил меня перекатиться, припечатывая перевертыша к полу. Одновременно с движением я вонзила ножницы в одну из слабых магических точек, но… Как и описывали классические учебники по темным искусствам, кожа перевертыша была крепче стали. Все что мне удалось, это оставить точечную вмятину.
Хватка на горле стала крепче. От дефицита воздуха перед глазами замелькали черные мошки, а желудок подскочил к горлу.
Надо было метить ножницами в глаз. Глаз, в отличие от кожи, наверное, можно пробить. В книгах об этом не было ни слова, но у меня тут полевая практика, мне не до учебников.
Ум, в противовес паникующему сердцу, мыслил холодно и трезво, автоматически отрабатывая возможные версии спасения и отбрасывая их одну за другой. Я не могу сбежать, я не могу победить, я не могу… дышать.
Мы перекатились снова, и теперь перевертыш нависал сверху, дергаясь от остаточных импульсов, посылаемых слежкой. Близко-близко надо мной склонилось бесстрастное, в черных прожилках лицо, сходное с мраморной маской, черный взгляд существа наблюдал, как я задыхаюсь.
Неужели я умру здесь? Не увидев Тео, одна, в заброшенных покоях, которые Ленхардский род отдал во владение ничтожной вее за красоту и ласку, в выбеленных временем, кружевных покрывалах, на которых когда-то два человека любили друг друга. На глаза набежали слезы.
— С чем… справлюсь? — прохрипела на последнем вдохе.
Это единственное, что я умела делать хорошо. Договариваться. Хотя, конечно, смешно пытаться договориться с неразумным существом, поглощенным темным источником.
К моему удивлению, хватка на горле ослабла, от притока кислорода голова закружилась, и , окончательно обмякнув, я привалилась к стене. Перевертыш ослабил руки, его изможденное тело противно дергалось от остаточных импульсов, посылаемых слежкой.
Горящие глаза вонзились в меня, словно видели насквозь все мои нехитрые замыслы. Это был взгляд разумного существа.
— Справишься? Подходишь?
Губы перевертыша двигались неправильно, создавая диссонанс между словами и произношением, но в эту секунду мне было наплевать. Этот перевертыш был разумен! От древнего, забитого на подкорку страха перед потусторонним, у меня волосы на голове шевелились. Пальцы существа снова скрючились, словно снова собираясь вцепиться мне в горло.
— Справлюсь, — тут же согласилась я.
Голос у меня окончательно сел, но перевертыш, похоже, понял меня. Несколько секунд он изучал меня горящими глазами, хватка на горле стала почти ласковой.
А потом произошло сразу несколько событий. От горла по телу распространилась горячая дрожь, слежка, раскалившаяся до непереносимой боли, наконец, треснула с прощальным писком. Перевертыш, изогнувшись в последней судороге, рухнул на меня, словно жизненная искра, управлявшая им, в одну секунду выветрилась из тела.
А после ставни во всех трех окнах взорвались щепками, и в покои ворвался наполовину проявленный вейр Ранаш, а в дверь с отрядом стражи влетел командор Анхард. Первый автоматически выдернул меня из угла спальни, прижав спиной к своей груди и выставив вперед меч.
Пепельный смерил его тяжелым взглядом, а после смел застывшее гипсовой куклой тело перевертыша огнем.
Дорогие читатели, большое спасибо за ваши звездочки и комментарии! Это очень-очень вдохновляет :)
7. Адъютант
Впервые в жизни я проснулась рядом с мужчиной. А также в мужской спальне и в мужской одежде.
А даже тот факт, что я была одета, а мужчина безнадежно ранен и тоже в общем-то одет, меня не оправдывал. Не может быть, чтобы я потеряла сознание, я наверняка просто уснула от стресса и шока. Обмороки предназначены для вей и иномирянок, а дракон, который потерял сознание, это просто демон знает, что такое.
Я подскочила на кровати, собираясь дать деру, когда Анхард перехватил меня поперек живота и припечатал обратно к подушке.
— Лежи, больное неизвестное существо, — хмыкнул он.
К сожалению, моим партнером по кровати оказался именно Пепельный, левое плечо у него было тщательно перевязано, а на лице красовался новенький порез.
Как детская неваляшка, я снова выпрямилась, прикрывшись казенным одеялом и насколько было возможно в таких компрометирующих условиях, приняла вид достойной молодой дракониры.
Помимо нас с Анхардом в комнате находился сурового вида немолодой вояка и вейр Ранаш, вытащивший меня из-под атаки безумного Пепельного командора. При этом оба сидели на стульях около кровати, а мы с командором в ней лежали, каждый под своим одеялом.
— Почему неизвестное? — спросила я, чтобы хоть как-то разбить тишину, в которой трое мужчину с интересом меня изучают.
Нет, внимание в любой из его форм было мне привычно, но обычно при этом я сидела в парадном платье на троне второй ступени рядом с Теофасом. А не в мужской одежде на голое тело в чужой кровати.
— Повтори для пациентки на бис все что только что сказал нам.
Вояка смущенно откашлялся и повысил голос:
— По первичным результатам осмотра драконица полностью здорова, хотя и очень ослаблена. Полагаю, она недавно перенесла серьезную болезнь.
Сердце у меня отчетливо рухнуло куда-то в желудок и затаилось по-заячьи. Вот именно поэтому я ненавижу лгать, даже очень обдуманно и для спасения жизни. И вовсе не потому, что я борец за истину, а потому что всегда попадаюсь.
Впрочем, репутация моя была вконец испорчена, так что солгала я или нет, большого значения уже не имело.
Пепельный развалился на подушках в позиции полулежа, скрестив руки на груди:
— То есть, в северное крыло вошла вея из пансиона Фаташ, а вышла целая драконица… Скажи-ка мне, загадочная дева, как ты претерпела такие метаморфозы меньше, чем за два часа?
Хуже, чем врать, я умела только оправдываться, поэтому немного помолчав ринулась в ответную атаку:
— А как так вышло, что вея из пансиона Фаташ пошла на уборку, а вместо этого оказалась один на один с перевертышем?
Анхард скис, а после мельком взглянул на военного лекаря и махнул ему рукой:
— Свободен, Варц, и скажи своей подружке, чтобы не раскидывалась ценными амулетами. В это раз я ее награжу выходным, а в следующий плетей выпишу. Только лекарство назначь нашей новоявленной драконице.
Лекарь тут же взял под козырек и повернувшись ко мне гаркнул:
— Позвольте обратиться! Чем болели, чем лечились, как долго, анамнез, сроки?
Ну вот что можно ответить на такой вопрос? Болела Теофасом, лечилась разрывом истинности, в анамнезе потеря семьи, титула и десяти лет жизни.
— Лихорадка была, по срокам две недели, — сказала я, избегая внимательного взгляда вейра Ранаш. — Лечение стандартное.
Звучало неправдоподобно. Где это видано, чтобы драконицу свалила лихорадка на пустом месте? Но мой визави философски кивнул, явно сообразив, что правды от меня не дождется.
— Будь мы в столице, я бы прописал вам добрый сон и хорошие новости, а также овощи на пару и променад трижды в день, но раз уж мы в Ленхарде, скажу, что с вами и так все отлично. А теперь, позвольте откланяться.