Страница 10 из 16
— Это было не первое письмо, — веско сказала я. — Вообще-то это государственная тайна, но на меня она уже не распространяется. Меня к тому моменту бросили в темницу, и никто моего общества не искал, чтобы взять кровную клятву.
Писем на самом деле было целых три, просто второй секретарь не рассчитывал, что его помощницу убьют на месте сразу после первого письма. Он-то планировал повесить на нее все три зачарованные бумажки, отдающие приказы на самоубийственные действия солдат.
Один из солдат позади Пепельного расхохотался.
— Знакомо. Схватить низшего служащего без суда и следствия, и на копи, или в Ленхард, где концов не найдешь. А кто на самом деле притиснул тебе на стол опасное письмецо и не узнаешь. Меня вон повысили, и пока я радовался, как дурак, на меня потихоньку перевесили все косяки за год работы.
Пепельный задумчиво выслушал солдата, после перевел на меня по-медицински острый взгляд.
— А ну-ка дай руку, — после секундной заминки, я протянула руку, и Пепельный загреб ее своей лапищей. — А ну говори, невиновна?
Он сдавил мне запястье не то, чтобы больно, а, скорее, грубо.
Если выживу, солдатская грубость станет моей обыденностью, поэтому пора привыкать. Стиснуть зубы, затолкать демонову гордость поглубже в темень сердца и продолжать жить, продолжать каждый проклятый день доказывать миру, что меня не сломали.
— Невиновна, — я подняла твердый взгляд на Пепельного.
Тот коротко усмехнулся, с интересом рассматривая мою хмурую физиономию.
— Не врешь… Говоришь, зовут тебя Эль? Ну добро пожаловать в Ленхард, неудачливая Эль. Мое имя Анхард Варшо, и ты останешься под моим командованием. Распределю тебя попозже, уж больно ты странная для веи из Фаташ, а пока, — он не обернулся, только чуть повысил голос. — Посади-ка эту примечательную вею в мою повозку. Путь нам предстоит неблизкий.
Недавний мужик, от близости которого меня еще потряхивало, сопроводил меня до повозки и на этот раз был корректен до зубовного скрежета.
— Ты этта… С документиком-то поможешь?
Он замялся, да и видно было, что ему неловко просить об услуге вею, которую он едва не прикончил. Приструнив самолюбие, я вынудила себя обернуться на пороге повозке и кивнуть.
— Я подумаю, что можно сделать.
Дорогие читатели, не забывайте оставлять комментарии и звездочки :) Для меня это очень важно и очень-очень вдохновляет!
5. Не понравилась
Всю дорогу я болталась на жестких ящиках, с трудом зафиксировавшись между двумя сундуками, в которых гремели боевые артефакты. Ужас перед будущим пересилил воспитание и вбитые императрицей манеры, поэтому в сундуки я заглянула сразу, как села в повозку. Ну а что? Информация лишней не бывает.
Военные везли ерунду. Два сундука зеленых камней, которые за слабость атаки в народе именовали драконьим шепотом, один сундук желтых. Желтые были помощней, ими обычно выжигали старые кладбища или… боевые равнины, где остались тела. Алых камней я не увидела или не нашла, что было крайне странно.
Весь прошлый год я отвечала за корреспонденцию Теофаса, и точно помню, что Ленхард получил семь сотен алых камней, то есть, по сотне на каждое крыло. И вряд ли ушлый пепельный командир положил их в карман. Такие камушки размером с младенца, а весят втрое больше.
Артефакты я тоже нашла, с недоумением рассматривая слабые обереги, удачники и целительный сон. Кто умудрился послать в Ленхард удачники? Такую мелочевку дарили драконицы своим возлюбленным на день Снега или в Солнцестояние, чтобы передать тем часть своей удачи. Символически.
К примеру, такой удачник я сплела из черного зачарованного умелицей Клео шелка собственными руками и подарила Теофасу. Ну так он и выгорел на следующее утро, принеся супругу один удачный удар на утренней тренировке. Послать это в Ленхард… Кто же осмелился на такую насмешку?
Целительный сон был получше, но как артефакт довольно слаб. В целительный сон погружали тяжело раненых, чтобы переправить их в госпиталь соседней области, закрытой от военной зоны плотной магической завесой.
Повозку резко дернуло, и я скатилась с ящиков на грязный пол, а когда встала, не сдержала удрученного вздоха.
— Прощай, платье, ты служило мне верой и правдой целую половину дня.
Ткань разодрало аж до колена, а грязный подол и разорванный ворот добавляла мне военного колорита. Подняв юбку, оценила разбитые туфельки.
— Прощайте, туфли, — подсказал мне насмешливый голос. Подняв голову, я увидела недавнего пепельного командира, облокотившегося плечом на откинутую дверь повозки. — Ваша хозяйка оказалась настолько глупа, что перепутала Ленхард с вечеринкой.
Последнее он говорил, гипнотически удерживая мой взгляд, с непонятным мне ожесточением.
— Я не думала, что меня отправят в Ленхард, — сказала я полуправду.
Открыто врать было опасно, а говорить правду еще опаснее, зато балансировать на грани мне удавалось замечательно. При дворе по-другому нельзя.
Резко опустив подол, чтобы не светить коленками, я тут же вынырнула из повозки…
Хотела бы я так сказать, вот только Пепельному Анхарду и в голову не пришло посторониться, в результате пришлось буквально протискиваться между боковиной выхода и дракониром. Казалось, он недавно сражался, настолько горячим и напряженным ощущалось его тело. Я шарахнулась от полузабытого чувства мужской близости, и тут же соскользнула с приступки, служившей повозке поъемом. Даже успела попрощаться с остатками платья, но не упала, зависла в метре над землей. Пепельный поймал меня своей лапой, как кот муху, и теперь удерживал на весу.
Взгляд у него был самую малость дурной, тяжелый, как гробовая доска, и я замерла от нехорошего предчувствия. Сейчас сделает какую-то гадость или скажет что-нибудь этакое… Но Пепельный удержался. Ничего не произошло. Он преувеличенно аккуратно поставил меня на землю и едко прокомментировал:
— Дуй к другим девицам в подсобное помещение, там подберешь себе шмотки вместо этого королевского великолепия.
С опаской выбравшись из его рук, отпрыгнула подальше, а заприметив новый пригорок, стремительно переместилась к нему. Пепельный без улыбки наблюдал за моими скачками, а я даже не сразу поняла, что уперлась спиной в стену.
Обернулась, и уткнулась носом в каменную кладку. Всюду, куда доставал взгляд, длилась серая безликая стена.
— Ну что за дура, — Пепельный подошел так тихо, что я ощутила его присутствие, только когда он положил лапы мне на талию. А после ноги оторвались от земли, и мы взмыли в небо, осматривая с высоты Черные пики — замок седьмого крыла. Я много раз видела его на проекциях: черная узкая скала, рвущаяся вверх и серый замок на самой вершине, словно продолжающий своей формой движение вверх. Тонкий, острый, как копье. Однажды я читала, что на стародраконьем, «пика» значила «прокалывающий небеса».
Вот почему я не узнала Анхарда… Предыдущий крылатый, державший седьмое крыло, был смещен Теофасом за многочисленные нарушения, а кто занял его место, я узнать не успела. Это ведь случилось всего месяц назад.
— Нормальные веи визжат, как резанные, когда их держат на высоте, — горячий шепот мягко ударил меня в висок, но я только рассеялась.
Я любила высоту. На момент низвержения моя вторая ипостась наполовину проснулась. Я могла трансформировать когти и зачатки крыльев, а в минуты раздражения по коже змеилась чешуя. Голубая, редкая. Самой мне было в небо не взлететь, но меня часто поднимал в небо Теофас, нир Шелен, императрица и два доверенных стражника.
— Люблю высоту, — призналась честно.
Мы резко спланировали вниз — за каменные стены Черных пик. Вблизи Черные пики не казались ни острыми, ни узкими. Места здесь хватало. Пепельный опустил меня прямо в центр разбежавшихся арестанток, и я с удовольствием спружинила на мощеный донжон.