Ты не такая! Да, я майор спецназа

Надевая свежую одежду, я обдумывала слова Лисьэна о том, что у нас еще будет много дней вместе, но, скорее всего, он думал о ночах. Но хочу ли я сейчас, чтобы этот мужчина прикасался ко мне? Его объятия не были мне противны или неприятны, наоборот, в них было тепло и комфортно, как дома, сидя в уютном кресле у камина. Вспомнив о Ирае, я тихо улыбнулась — он всегда заставлял меня смеяться, даже в самых темных ситуациях.

Собравшись с мыслями, я вышла из ванной комнаты и зашла в гостиную. В доме царила тишина, лишь из кухни доносился звук готовящегося ужина — пахло чем-то уютным и домашним. Вилейн и Гарах, видимо, готовились встретить меня с теплотой и заботой, которых мне сейчас очень не хватало. Я обнаружила, что даже в прочной оболочке силы важно иметь рядом тех, кто поддержит, и это было самым важным в этот момент.

— Что бы не происходило за день, а папины вкусности всегда помогут забыть обо всём! — улыбаясь, сказал Гарах, выходя из кухни и неся блюдо с чем-то безумно вкусным, судя по запаху.

И в этом он был прав. Его еда будто умела лечить душу, а не только радовать желудок. С каждой съеденной ложкой внутри меня растекалось тепло и сковывающих холод произошедшего уходил. Я старалась не вспоминать о том, что произошло сегодня, но, видимо, у Вилейна, как жнеца смерти, было свое видение.

— Ирана, я знаю, что тебе кажется, что сейчас не время для такого разговора, но поверь, он необходим. Расскажи, что произошло, и как на твоей косе так накрутился счетчик, — к моему удивлению, жнец смерти тактично обошел слово смерть.

Отложив приборы и взяв в руки чашку, я стала рассказывать все, что со мной произошло. Гарах не задавал вопросы, наоборот, он очень переживал, но стойко молчал об этом. В какой-то момент он все-таки не выдержал и пересадил меня к себе на колени, поглаживая. После того, как мы обсудили всех погибших врагов, отец Вилейн, видимо, отправил какой-то отчет. А вот папу Гараха явно интересовали совершенно другие вещи.

— Малышка, прости нас, это из-за нас тебе пришлось подвергнуться такому жуткому испытанию и взяться за косу. Мы должны были следить за тобой, но решили, что находимся в одном из безопасных мест, и твою честь защитить первостепенней, да и Ирай был с тобой, — в его глазах было столько вины и боли, что мне казалось, она летала в воздухе рядом.

Вилейн стоял на коленях передо мной, его горечь сожаления витала в воздухе, ощущаясь, как невыносимая тяжесть.

— Прости нас, пожалуйста, прости, — с трудом сказал он, его голос дрожал, будто от слез.

— Это не ваша вина, — произнесла я тихо, но уверенно.

Моя душа была изранена, но любовь к этим мужчинам, которые стали мне отцами, была сильнее всего, что произошло.

— Мы допустили самое ужасное. Мы не смогли защитить тебя, свою единственную дочь, не смогли защитить пятеро отцов, мужчин-воинов, — сказал Вилейн, его плечи сейчас были опущены, будто на них резко рухнул весь мир.

— Никто не знал, что так может произойти, там было куча других существ, кроме нас, и я не единственная дочь, которая была там. Но они пришли именно за мной, и я точно уверенна, что их не просто навели на меня, им сделали особый заказ. Вот только кто его сделал — мне найти не удалось, капитан сбежал, а в том, что он знал заказчика, я уверена. Кто-то из тех, кто знал, что я — Ванкал, выдал информацию специально, чтобы навредить, скорее всего, вам. Да, они смогли украсть меня, вот только сделать мне ничего не смогли, зато мы с вами вместе освободили пленника, которого они долго удерживали и мучали. Да и не забывайте, что вы сделали с их кораблём, который и так был в плохом состоянии, а теперь — так уж точно больше никогда не увидит космоса, — сказала я, держа их обоих за руки.

— Это не снимает с нас вины, — сказал Гарах.

— От того, что вы будите винить себя, прошлое не изменится, но урок из этого нам придется всем вынести. Я вас не виню, и вы не должны чувствовать вины, а вот на злости от этой ситуации мы можем найти виновных и наказать их, — я улыбнулась им — передо мной впервые в жизни стояли на коленях и извинялись, это было трогательно и жутко неудобно одновременно.

— И за что нам досталась такая замечательная дочь, — Вилейн смотрел на меня своими глазами, в которых было восхищение, ради этого он даже снял свой капюшон.

— Наверное, за тоже самое, за что мне достались такие же замечательные отцы! Я не злюсь и не обижаюсь, но я действительно очень устала и хочу увидеть Ирая и просто поспать, чтобы этот жуткий день наконец-то закончился, — и я зевнула в подтверждение своих слов.

— Да, ты права, тебе нужно отдохнуть, а мы подумаем над той информацией, что ты нам рассказала, — отцы поцеловали меня по очереди, я пошла в комнату Ирая, а они остались сидеть в гостиной.

Глава 53

Войдя в спальню Ирая, я увидела его неподвижно лежащее тело. Он лежал на кровати, словно живописное полотно, написанное мастером, который знал, как уловить игру света и тени. На белоснежной подушке были аккуратно разложены его фиолетовые длинные волосы. Лицо его было спокойно, губы — чуть приоткрыты, словно он только что вспомнил о чем-то важном.

Руки, расслабленно сложенные на груди, вызывали желание прикоснуться к ним. Кожа его, нежная и ровная, казалась светящейся, словно подхваченная мягким утренним светом. Каждый мускул был на месте, тело подчеркнуто изгибами мышц, которые напоминали о его силе и грации. Он выглядел, как идеальный спутник на бескрайних просторах мечты, где очарование переплетается с тайной.

В этой его неподвижности заключалась некая магия. Каждое дыхание, порой тихое и почти незаметное, наполняло комнату особым трепетом. Время в этот момент словно остановилось, даруя мгновение для размышлений о том, что скрыто за этой нейтральной оболочкой. Кто он? Каковы его мечты и страхи?

Его молчание было гипнотическим, как музыка, льющаяся издалека. За стенами этой комнаты город окутался вечерним туманом, но в комнате царил свет, созданный, казалось, только его присутствием. Каждый взгляд на Белора напоминал о чувственности жизни, о том, что порой простое «здесь и сейчас» может быть самым чудесным моментом. Мир за пределами этих стен казался далеким и неважным, лишь призраком, неспособным затмить ту магию, что растворилась вокруг.

В его безмолвии таился призыв. Отчего-то возникло желание разгадать его тайну, узнать, что скрывается за закрытыми глазами и расслабленной улыбкой. Возможно, он был пленником собственных грез, так же, как и все мы, мечтая о свободе, о запредельных горизонтах, где царят яркие краски и запах свежести. Эта мысль наполняла мою душу надеждой и тревогой одновременно.

Этот образ, запечатленный в воздухе, стал важным напоминанием о том, что каждый миг стоит ценить — ведь любая минута в нашей жизни важна, но также она может стать последней. Мне не хотелось больше терять время на размышления, единственное, чего я хотела — это прижаться к такому уже родному боку и уснуть, зная, что он рядом и с нами все хорошо. Как только я прижалась к Ираю и поцеловала его неподвижные губы, я стала проваливаться в сон.

— Ирана, — услышала я тихий шёпот на грани слышимости перед тем, как провалиться в сон.

Жаль, долго насладиться сном в столь дорогих объятиях мне не дали. А точнее, к нашей компании решили присоединиться, только кровать, как и комната, не были на это рассчитаны. Да и, прежде чем всем лечь спать, они решили поболтать и повыяснять, кто из них имеет право где лежать. Все это я слушала в полусне, и от усталости открывать глаз и прогонять их не было сил, а послушать хотелось.

— Ты что тут делаешь? В квартире же стоит специальная защита, которая блокирует ваши теневые норы! — как змея шипел Лисьэн.