Страница 46 из 96
— Опаздываем оба, а страдает почему-то моя морда, — недовольно проворчал мудак.
— Уж больно не нравиться она ему, видно! — и прокуренный засмеялся собственной шутке.
На моих руках защелкнулись два браслета, которые весили, наверное, по килограмму каждый, откуда только такие тяжёлые взяли-то, уроды. Почувствовала, как мудак встал, потом послышались удаляющие шаги, шипение двери, и наступила тишина.
Пролежала минут пятнадцать, не двигаясь, голова уже почти прошла, и тело стало немного отвечать на посылаемые мозгом сигналы. Начали двигаться пальцы, которые я теперь старательно разминала, заставляя разгоняться в них кровь. Магию я чувствовала, даже в этих тяжелых браслетах, которые надели — значит, они не работали. Вот только перевоплощаться сейчас не было смысла, я все равно не смогу держать оружие в руках, и оно будет так же валяться, как и я, поэтому приняла решение продолжить лежать.
Глаза тоже открылись, но видела я еще мутно, очень яркий свет жутко бил по глазам и раздражал, поэтому глаза еще вдобавок слезились. Проморгавшись и привыкнув наконец-то к свету, первое, что рассмотрела — это металлический потолок, на котором были очень яркие лампы. Зачем в блоке, а точнее камере, по-другому я не могла назвать это вонючее место, столько света? Единственное, до чего я смогла додуматься, что так они пытали существ, мешая им спать ярким освещением, но вариант так себе. Медленно продолжила рассматривать обстановку, прошло еще несколько минут, и я стала чувствовать уже руки до самых плеч. Тренированное с детства тело и сейчас не подвело меня в такой ситуации. И надо будет уточнить у отца, что за дрянь такую они мне вкололи, когда выберусь отсюда.
Откуда-то за моей головой послышался очень слабый стон, а потом и вопрос:
— Ты пришла в себя? — очень тихо спросил охрипший голос и тяжело закашлял.
Отвечать я не стала, наоборот, замерла на время, пусть думает, что ему показалось. Вот только мой маневр явно был просчитан.
— Не бойся, я тебя не сдам, я сам пленник, и уже почти скоро — совсем не жилец, — он вновь закашлял и замолчал.
Я полежала ещё минут десять — ничего не происходило, вопросов мне больше не задавали, а вот мое любопытство просто разрывало меня изнутри. Прежде чем показывать, что я уже наполовину могу двигаться, решила обезопасить себя и кое-что проверить. Так как способности жнеца не были заблокированы, то эмоции, которые были вокруг, смогла ощущать очень хорошо и четко. Это были эмоции боли, отчаяния, предательства, злости и даже чувствовалась приближающаяся рука смерти, которая тянулась, видимо, к этому мужчине. Это чувство у меня было впервые, но Вилейн рассказывал мне что, когда я буду оказываться рядом с тяжело раненым или умирающим, буду чувствовать приближающуюся смерть. И чувство это, действительно, было ни с чем не перепутать.
Стала проверять наличие устройств, которые следили за нами тут, а для этого мне нужны были мои способности Космияна. Надетые браслеты оказались бесполезны и для моей второй расы, нафига они тогда вообще нужны — непонятно. За нами, действительно, следили, вот только камеры были направлены на мужчину, не на меня, и звук у них сейчас отключен. Жаль, что мои способности Космияна не давали мне возможность видеть изображение в четкости, пользуясь только глазами, для этого нужно задействовать руки. Поэтому я, поскрипев, смогла поднять верхнюю часть тела, опираясь на руки и облокотиться на стену, которая была противно холодной. Повернула голову туда, куда смотрели камеры.
В центре комнаты, в которой не было совершенно никаких предметов, кроме ламп, которые светили из каждой стены, а также из пола и потолка, к которому и было подвешено истерзанное тело мужчины. Его одежда висела лохмотьями, была сильно грязной, вот только вид такой она имела не потому, что износилась, а потому, что ее порезали и испачкали в крови пленника.
Его стройная фигура вызывала восхищение. Высокий рост придавал ему особую грацию и обаяние. Широкие плечи и узкая талия создавали идеальные пропорции, делая его силуэт привлекательным, гармоничным и физически крепким.
Но сейчас его тело было измученным, истерзанным и было покрыто большим количеством различных ран: порезы, рваные раны, ожоги и даже укусы были видны. Голова его была опущена, с нее свисали засаленные, болтающие паклями волосы, и поэтому разглядеть лицо не получилось. Спереди это, возможно, была когда-то длинная челка до самого подбородка. По спине, до самых ступней, сейчас свисали, как безжизненные лианы, длинные черные локоны. Но зато можно было рассмотреть изящные мужские ступни, ведь мужчина был без обуви, и под этими ступнями была лужа крови, которая скопилась за приличное время. И, судя по тому, что местами она полностью высохла, висел он тут давно. Сейчас, присмотревшись, поняла, что кожа мужчины была просто мертвецки бледной, но возможно это казалось в таком количестве яркого света. И когда мой взгляд вновь вернулся к опущенной голове, она повернулась, и на меня посмотрели его глаза.
Глава 48
Мужчина смотрел на меня красными глазами, которые ярко горели, говоря об уже невыносимом голоде пленника. Как при таком состоянии он вообще оставался в сознании — удивительно даже для его расы. Даже в таком жутком виде, в котором он находился, мужчина все равно был красивым.
Лицо, будто созданное очень талантливым скульптором, который старательно вытачивал каждую деталь, украшала привлекательная, хищная и даже немного первобытная мужественность. Выразительные черты лица наполняли его внешность уверенностью и силой. Аккуратно оформленные брови, слегка поднятые в уверенном выражении, придавали лицу решительность и волю. Овальная форма лица делала его особенным и одновременно ярким.
Миндалевидные глаза, как зеркало его души, отражали необыкновенную интеллигентность и мудрость. Их цвет менялся от пылающего красного, до темно бордового, создавая восхитительное зрелище. Глаза этого мужчины выражали одновременно противоположные эмоции. Они были наполнены нежностью и сдержанной страстью, словно источали силу и готовность принять любые вызовы судьбы.
Пухлые и нежные, но сейчас искусанные губы придавали его облику деликатности и нотку чувственности. Глядя на это лицо, руки чесались погладить по этой белоснежной коже и почувствовать под подушечками пальцев ее мягкость и шелковистость, хотелось коснуться своими губами этих измученных губ и вдохнуть в них глоток любви.
Я тряхнула головой, чтобы убрать это наваждение, которое, как густой туман, окружило меня. Это мне помогло, вот только мужчина, видимо, понял, что я сделала, и вопросительно поднял бровь.
— Как же мне повезло с компанией, видимо мне еще очень рано умирать! — с каким-то наслаждением сказал он, видимо, меня сейчас рассматривали как ужин.
— Сомневаюсь, что я тут, чтобы спасти тебя от голодной смерти, — вот в мое тело он может свои зубы даже не надеяться вонзить.
— А вот я не сомневаюсь. Они притащили женщину, думая, что она жнец смерти. Все знают, что женщин-жнецов не бывает, да и не просто так тебя под этой тряпицей спрятали. А вот то, что на корабль космических контрабандистов, которых ищет Совет так усердно, что уже небось все зубы стерли, проникает девушка из расы Космиян, на которую почему-то не действует очень сильное снотворное — это очень интересный вопрос, — с каким-то придыханием сказал пленник.
— Не такой уж он и интересный, этот вопрос, все гораздо проще. Мужики ошиблись и схватили не ту, кто был нужен — под этой штукой легко перепутать. И то, что я тут не за тобой пришла и не за ними — это факт. Меня вообще тут быть не должно, меня после объявления мужем и женой сразу прилюдно муж бросил и, отказавшись, сбежал! — после того, как произнесла это вслух, внутри сжался комок, и старые когти, что приносили много боли, радостно заскребли внутри.