Страница 38 из 96
— А почему именно в первозданном, чем плохо уметь, например, владеть им, когда оно преобразовывается в другое? — я не сильно видела разницу, главное же результат.
— Это ты пока не чувствуешь и не понимаешь разницы, но потом заметишь ее. Когда ты пользуешься именно косой, ты пользуешься полным объёмом силы, а вот когда разделенным оружием — оно слабее и работает не в полную силу, поэтому такой вид применяется в крайних случаях. Такие случаи, например, как наш полет в шаттле. Если я захочу убить Лисьэна, мне это чем будет удобнее сделать — косой или кинжалом? — после этих слов Лисьэн вздрогнул.
— Конечно, кинжалом, с такой косой, как у нас, тут точно не развернуться, и скорее сам себя поранишь! — теперь мне было понятно.
— Вот поэтому, если ты пользуешься не косой, то ты будешь считаться слабым жнецом смерти и к тебе представители твоей же расы будут обращаться пренебрежительно. У жнеца не может быть слабостей, и только по умению владеть сложным и мощным оружием его будут уважать, и никак по-другому. Поэтому моя задача — научить тебя владеть косой, это самое сложное, простое ты и сама освоишь, ты, дочка, умная у меня, — я почувствовала его улыбку и эмоции, которые Вилейн раскрыл специально для меня — это была радость и гордость.
Вот только я-то наивная думала: сейчас мне покажут все на тренировке и научат. Ага, научили так, что я взвыла — так надо мной никогда, даже в годы тренировок в академии, не издевались.
Перевоплощение в этот раз мне, действительно, давалось лучше, да и происходило оно быстрее. Меня резко охватывал жуткий холод, и все, коса в руке, и я при параде, по-другому я это описать не могу. Ведь у отца признаки расы были на лице всегда, а у меня — только при перевоплощении, поэтому я и воспринимала это скорее, как переодевание в экипировку, только Ванкалов.
Отец сегодня решил наглядно показать, что значит бой с сильным и настоящим жнецом смерти. Побил он нас, конечно, с Ираем как зеленых юнцов, еще и кучу различных мелких порезов наставил. Порезы были не болезненными, а, скорее, противными и обидными. О том, что могут остаться следы или шрамы, я не беспокоилась, как собственно и Вилейн, так как папа Раахат все исправит. Хотя была вероятность, что за такое Раахат и жнецу может по куполу настучать. А это было бы интересно — посмотреть бой между «жизнью и смертью». Вот только на этом из мыслей меня, валявшуюся на полу в позе звезды с косой и мечтавшую о мести, и вырвали.
— Ну и долго ты там валяться будешь? Неужели это все, на что ты способна? — стоял и смеялся надо мной Ванкал.
Ох, зря, конечно, он это сделал, сил встать у меня не было, но вот сделать гадость — были. Он размахнулся, чтобы напугать меня тем, что сейчас одним ударом разрежет меня пополам, но ничего не вышло. Когда он вывел замах косы из-за спины, она осыпалась к его ногам метательными клинками.
— А вот это было подло и грубо, особенно для жнеца смерти, — сказал Вилейн, уперев руки на талии и смотря себе под ноги.
— Так ты, папуль, забыл, что я всё-таки еще и Космиян, вот за это и поплатился. Я женщина — я коварна по праву рождения! — он покачал головой, но я увидела его улыбку и рассмеялась.
— Зачем ты это сделала, я понял, но вот как, мне интересно больше? — он сел рядом со мной, скрестив ноги, стал собирать разбросанные клинки.
— Просто активировала один из режимов твоей косы и все, ничего сложного, — для меня тут не было ничего особенного, ведь весь ее функционал я уже видела и знала.
— Вот это как раз и интересно, почему ты смогла повлиять на мою косу. Это может только старейшина и то, только временно запретить пользоваться. А ты умудрилась управлять косой старейшины и, заметь, не слабого, — на «неслабого» он акцентировал внимание.
— Только неслабому старейшине это не помогло в бою со смекалистой дочерью! — не признать этого он не мог.
Когда нас увидел Лисьэн, он даже замер с поднятыми руками, так и не закончив то, что он делал.
— Что случилось? — спросил он с волнением в голосе.
— Ничего, тренировка случилась, — ответил Ирай, садясь в свободное кресло.
— Да не переживай ты так, моя дочь меня, старого жнеца, перехитрить и победить смогла, — довольным и гордым голосом сказал Вилейн.
— Но ее лицо, одежда? — тут он конечно прав, вид у меня был очень потрепанный, но довольный.
— А что с ними не так? Ну, подумаешь, немного вышла из строя, нестрашно — переоденется. Лицо тоже — как домой приедем, Раахат все сделает вновь идеальным, как было, — сказав это, отец сел в кресло, подальше ото всех в угол и углубился в ком, там горела куча входящих сообщений.
— Может тогда домой полетишь — приводить себя в порядок? — глядя на меня, спросил Лисьэн.
— Нее, меня мой вид не смущает, если тебе это тоже мешать не будет, то давай лучше приступим. А где папа Ларак? — ну не так уж и сильно меня беспокоят порезы, они уже подзатянулись, а одежда — вообще мелочь.
— Он в другом отсеке занимается ремонтом, а я тут. Если ты этого хочешь, разве я могу тебя в этом отказать, — и мы приступили к ремонту.
Лисьэн объяснял понятно и интересно, поэтому скоро я действительно смогу стать неплохим помощником отцу Лараку, как он и хотел.
Глава 41
Когда мы уже поздно вечером попали домой, Раахат, увидев нас, устроил такой скандал! Я смотрела и поражалась крепости тела жнеца смерти, которого сдавливали кольца хвоста нага. Но, судя по поведению Вилейна, он просто ждал, когда наагат выпустит пар. Так как сейчас тот был просто в бешенстве, и вид у него был очень жуткий — мы все дружно сделали шаг назад и приготовились ждать, когда все закончиться. Раахат шипел, махал кулаками, и бил он с большой силой, при этом явно пытался раздавить жнеца в порыве гнева. От таких движений капюшон слетел с головы старейшины, но его лицо было абсолютно спокойным, что еще больше разозлило нага.
— Да не плюйся! Если ты так за нее переживаешь, может стоит навести на ее лице красоту, а не меня столь неласково массажировать? — сказал жнец, глядя в затянутые гневом глаза наагата.
Раахат уже раскрыл пасть, чтобы цапнуть жнеца огромными клыками, но, видимо, передумал, так как резко развернул кольца хвоста, отчего Вилейн подлетел в воздухе. Правда, не упал, а смог приземлиться на ноги, одернул свою одежду, приводя ее в порядок и скидывая невидимую пылинку с плеча.
— Молодец, а теперь займись дочерью, ее уже кормить пора — на корабле нормально поесть не получилось, — и потопал на кухню в след за Гарахом, который пошел туда первым.
— Пап, ну что ты так переживаешь, он же хотел как лучше. Ты же сам прекрасно понимаешь, что если мне придётся сражаться, то никто не будет мня жалеть. Причем, если враги не будут знать, что я могу сражаться — это, будет только плюсом и может спасти мне жизнь. А вот эти ерундовые царапины с таким талантливым лекарем как ты, мне точно не страшны, — подошла медленно к наагату, который тяжело дышал, пытаясь успокоиться.
Меня схватили и прижали к себе, было не больно, просто неожиданно. Потом подхватили на руки и, что-то неразборчиво шипя про «Сумасшедшего ребенка», поползли в мою комнату. За нами следом шел Ирай, но на всякий случай держался на расстоянии. Пока меня лечили, не прекращая шипеть и ворчать, но с каждой минутой все меньше, за стенами спальни, судя по громкости голосов, разгорался очередной спор.
— Ну почему ты не хочешь стать обычным ребенком и радоваться жизни? Тебе что, драк и опасности не хватило в том мире? Тебе дали возможность наконец-то пожить спокойно, купаясь пока в нашей любви, потом в любви мужей. И не забивать всякими глупостями такую чудную головку. А ты опять хватаешь оружие и вступаешь в бой. И с кем? Со старейшиной жнецов смерти с косой наперевес, ну зачем? — теперь Раахат меня отчитывал, причем именно как ребенка.