Пиратки

16

Хантер

На следующее утро я выхожу из ванной в спальных штанах, вытирая полотенцем мокрые волосы. Один.

Я думал, что она обязательно придет прошлой ночью.

Я думал, что она проберется в мою спальню на полчаса позже, не в силах уснуть, потому что была слишком взвинчена.

Но нет. После всего этого она просто легла спать, и больше ей ничего не было нужно. В отличие от меня. Мне потребовалось — блядь — вечность, чтобы наконец-то уснуть, особенно потому, что я просто хотел уснуть, чтобы проснуться от того, что она перелезает через мое тело, чтобы добраться до своего вибратора под моей подушкой.

Я не говорю, что я зол. Просто... расстроен. Видимо, вибратор оказался не лучше ее пальцев, потому что я проснулся двадцать минут назад один.

Или, может быть, она чувствует себя странно из-за этого после — факта. Я пек с ней печенье. Брал с ней уроки плавания. Делил с ней гигантские крендели на ярмарке. Может, мне не стоило приходить к ней. Возможно, это было слишком далеко.

Но это было похоже на безумие. Боже, она была горячей. И мне до сих пор нравится, как мы играем. Неважно, как это изменится.

— Ты в порядке? Кто-то спрашивает.

Я поднимаю голову, и мое сердце учащенно забилось. Я смотрю на Хоука, стоящего прямо передо мной на площадке второго этажа дедушкиного дома.

— Чувак, какого черта? пробурчал я, опуская руку. — Ты меня напугал.

Я понимаю, что мои брови сведены, и, вероятно, я выглядел страдающим, когда выходил из ванной, потому что я умираю от потребности в Дилан.

Я отбрасываю это выражение, жара душит меня, как будто он может сказать, о чем я только что думал. Дилан – его настоящая кузина, а Хоук – как Джекс. Они знают что-то, а ты не знаешь, откуда они это знают.

Почему он здесь?

— Как ты сюда попал? спрашиваю я, оглядывая лестницу в поисках Бунтари , но не вижу ни Фэрроу, ни кого-либо еще.

— Тайный вход, – говорит он мне. — В доме Дилан по соседству тоже есть такой.

Тайный вход? Я спускаюсь по лестнице, заставляя его следовать за мной. — Откуда ты это знаешь? Я даже этого не знаю.

Он ничего не отвечает, и я захожу в столовую, бросая полотенце на стол.

Оглядываюсь по сторонам. — Где это? спрашиваю я.

Он лишь полуулыбается. — Спроси у Дилан, – говорит он мне. — Если она хочет, чтобы ты знал, она сама тебе скажет.

— Ну, теперь я действительно хочу знать, – рявкаю я. — Мне не нужно, чтобы команда Пиратов вторгалась в мой дом посреди ночи.

— Если я скажу тебе, ты запечатаешь его, и Дилан, возможно, придется войти в дом ради ее безопасности.

А?

— Или выйти ради ее безопасности, – добавляет он.

Я вскидываю бровь.

Но он прав. Я запечатаю его. Я не хочу, чтобы мой брат или его команда узнали и пробрались внутрь. Хоук расскажет мне, как только закончится Неделя соперничества.

— Так в чем дело? спрашиваю я, подходя к окну и отдергивая занавеску. Надеюсь, он знает, как спрятать свою машину.

Но все, что я вижу, – это Констин, опирающийся на свой мотоцикл перед домом Дилан.

— Насколько я понимаю, ты был в Фростеде прошлой ночью? спрашивает Хоук, просматривая книги, сложенные в старом шкафу, предназначенном для фарфора.

— Ты имеешь в виду, когда Дилан исчезла сквозь стену?

— Через зеркало, – поправляет он. — Пожалуйста, оставь это при себе, хорошо?

— Ты думал, я поделюсь этим с Бунтарями?

Я бы никогда не подверг риску бизнес Куинн или безопасность моей семьи. И уж точно не стал бы никому рассказывать, как бы я им ни доверял, прежде чем поговорить об этом с Дилан.

Я отпускаю занавеску и поворачиваюсь к нему. — Значит, только наша семья знает об этом?

— Некоторые Пираты знают.

— Но не я?

— Мы бы тебе сказали, – отвечает он, – но это не та вещь, о которой стоит рассказывать по телефону человеку, которого ты почти не видел целый год.

Или тому, кто играет в футбол за конкурирующую школу. — Ладно, – признаю я, и может быть, в конце концов я расскажу Фэрроу.

— Нет, черт, пожалуйста, не делай этого.

По тому, как его лицо скривилось от отвращения, я могу сказать, что он не слишком высокого мнения о Фэрроу Келли. Я тихонько смеюсь, потому что Фэрроу, думаю, никогда не будет далеко, и Хоуку придется столкнуться с ним чаще, чем он пока понимает. Я бросаю взгляд на татуировку «Грин-стрит» на шее Хоука, которую, как я узнал, он сделал только для того, чтобы ему позволили оставить Аро без лишних огорчений. — Мы вернемся к этому разговору в другой раз, – говорю я.

Он достает книгу с моей полки и протягивает мне «Алгоритмы жизни». — Могу я взять это?

— Конечно.

Все равно это книга его отца.

— Так что же это такое? спрашиваю я. — За зеркалом.

— Комнаты. Он листает книгу. — Лучше увидеть это, чем пытаться объяснить. Но это связано с историей соседнего дома.

Интересно, сколько в этой истории правды? Все шумели, что Дилан там живет, и я не спал почти всю ее первую ночь, наблюдая за домом, но прошла уже почти неделя, а призраков все нет.

Однако каждая история с чего-то начинается, и идея о тайных комнатах между Ривертауном и магазином Куинн интригует.

— Тогда посвяти меня в это после игры, – говорю я ему.

Сейчас мне нужно сосредоточиться.

— Ты хорошо выглядишь, – говорит он, подходя ближе. — Я скучал по тебе.

— Да, я тоже по тебе скучал. Мне нравится Аро.

Улыбка расплывается по его лицу, лазурно-голубые глаза наполнены чем-то, чего я никогда раньше в них не видел.

Он влюблен.

— А ты? Он наклоняет ко мне подбородок. — Что, черт возьми, происходило на той фотографии, где вы с Дилан в полотенцах?

Я уже собираюсь сказать ему, что не собираюсь говорить об этом, но тут что-то ударяется о пол сверху. Мы оба смотрим вверх.

Это моя комната.

Он фиксирует на лице знающий взгляд. — Может, твоим родителям стоит знать, что ты нуждаешься в таком же присмотре взрослых, как и Кейд?

Я беру полотенце и сворачиваю его в клубок. — Не шантажируй меня. Я бросаю полотенце ему в грудь, как баскетбольный мяч. — Мой дедушка подгонит тебе пару цементных галош.

Я ухожу, направляясь к лестнице.

Он кричит мне вслед: — Пожалуйста, Киаран – практически мой дедушка. Он любит моего отца. Больше, чем твоего!

Я почти смеюсь, поднимаясь по ступенькам. Наверное, это правда. Отец моей мамы постоянно ссорится то с одним, то с другим моим отцом. Но я думаю, Киаран знает, что у моей мамы не могло быть лучшего мужа. Никто не мог.

Я открываю дверь в свою комнату и вижу, что Дилан застыла, полулежа на моей кровати. Она одета в футболку и шорты для сна, а ее руки лежат под подушкой.

Я закрываю дверь и бросаюсь к ней, хватая ее вибратор прежде, чем она успевает до него дотянуться. — Нет, нет. Я держу его подальше от нее. — Нам нужно идти в школу. Ты должна была прийти раньше.

Она спрыгивает с кровати и смотрит на меня своими щенячьими глазами. — Пожалуйста, мне нужно всего тридцать секунд.

Она протягивает руку, чтобы взять его, но я держу его высоко над головой, когда она вцепляется в мою руку. Я стараюсь не смеяться, но не могу сдержать легкую ухмылку на лице. Как, черт возьми, она сюда попала? Неужели она воспользовалась тайным входом, ведь дерево между нашими домами совсем не такое, как у ее дома в Фоллз. Она убьет себя, пытаясь вскарабкаться на него.

Она хватается за мою шею, подпрыгивает, чтобы выхватить вибратор у меня из рук, и я готов сдаться, потому что уже неважно, что я почти не спал, желая, чтобы она была здесь всю ночь. Ей определенно понравилось то, что мы делали, и она хочет еще.