Пиратки

30

Дилан

Глупый мальчик.

Если бы он повел себя как романтик и глубоко поцеловал меня, как должен был сделать первым делом, он бы сразу нашел ключ. Но мой мужчина сразу полез под юбку и ничего не смог с собой поделать.

Не то чтобы я жаловалась.

— Я так сильно тебя люблю, – снова говорю я ему.

Он закрывает мне рот, целуя грубо и глубоко, и стонет при этом.

— Трахни меня жестко, – хнычу я.

Он прижимает меня к клетке, и я выгибаю спину, пока он трахает меня, его пальцы сжимают клетку, а большие пальцы обхватывают мои предплечья, удерживая меня.

Его руки блуждают повсюду – по моей шее, по спине, сжимая мою грудь, а затем задницу. Он вцепляется мне в волосы, его член проникает глубоко внутрь, и я вдыхаю резкие, быстрые вдохи, задерживая каждый на несколько секунд.

— Прямо здесь, – стону я снова и снова. — Вот так.

Он входит и выходит из меня, клетка раскачивается и звенит от усилий, и я откидываю голову назад, умоляя: «Потри меня».

Он просовывает руку между моих бедер и проводит пальцами по моему клитору.

— Нравится? спрашивает он у меня на ухо.

Я киваю, в горле пересохло. Я целую его рот снова и снова, мои стоны становятся все громче, и мне совершенно все равно, кто их услышит.

Моя киска сжимается, натягиваясь на его член, и он рычит под нос. — Детка...

— Ты чувствуешь, как я кончаю?

— Да.

Мой оргазм поднимается все выше, пока... Я замираю, чувствуя, как он собирается между моих ног и внизу живота, обрушиваясь вниз, не в силах остановиться.

— О, Хантер! Я плачу, держась за него, пока он делает толчки все быстрее и сильнее.

— Блядь, – стонет он, сжимая мою грудь.

Оргазм наполняет все мое тело мурашками, и колени едва не подкашиваются, когда я повисаю на наручниках.

Он проводит большими пальцами по моим соскам. — Мне нужно, чтобы они были у меня во рту.

Я едва успеваю открыть глаза, как чувствую, что он освобождает меня от наручников, раскручивает меня и поднимает, направляя мои ноги вокруг своего тела.

Он садится на скамью, а я облокачиваюсь на него, беру его член в руку и ввожу его обратно в себя.

Я сажусь на него верхом, двигая бедрами в такт длинным плавным волнам. Выгибаю спину, чувствуя, как волосы касаются моей попки, когда он сосет мою грудь.

— Скажи это еще раз, – шепчет он.

— Я люблю тебя.

— Еще раз.

Я улыбаюсь. — Я люблю тебя, Хантер. Я люблю тебя. Я люблю тебя...

Он рычит, откидывая мою голову назад и завладевая моим ртом.

Я оглядываюсь и вижу, как мы трахаемся в зеркале на стене. Он следит за моим взглядом, наблюдая, как я оседлала его.

Это мы. Это всегда должны были быть мы.

— И я хочу спать сегодня в твоей постели, – говорю я.

Он откидывает голову назад. — Да...

Звуки вырываются из его горла, становясь все глубже и глубже, а я двигаю телом, позволяя ему смотреть, трогать и иметь все, что он захочет.

Его дыхание сбивается, каждый его мускул под моими руками напрягается, и он дергается снова и снова.

И снова, и наконец издает долгий, единый стон.

Я кладу голову ему на грудь, слыша, как быстро бьется его сердце у моего уха. — Мне нравится смотреть, как ты кончаешь.

— А я люблю тебя, – отвечает он.

Я обнимаю его, и мне больно думать о том, что завтра меня обменяют обратно. Я не знаю, вернется ли он домой, но мне кажется, что мы будем в тысяче миль друг от друга. Мне нравится, что он рядом, и никакие правила не мешают.

И в конце концов мы окажемся еще дальше друг от друга.

— Что? спрашивает он.

Я смотрю на нас в зеркало и вижу, как он смотрит на меня в отражении.

— Просто я уже с ужасом жду следующего года, – говорю я ему. — Колледж.

— О, да. Это. Он проводит рукой по волосам. — Кейд напутал с моим заявлением в Чикагский университет, так что мне нужно разобраться с этим.

Я обнимаю его крепче.

— Я люблю тебя, – говорит он, целуя мои волосы. — И я горжусь тобой. Ты была прекрасна на этом треке. Там, где тебе и место.

Я улыбаюсь про себя. Что бы ни случилось, будет тяжело разлучаться даже на десять миль, но я тоже куда-то еду, и это уже плюс к тому, что я еду домой, я думаю.

В любом случае, он влюблен в меня, и до следующей осени нас ждут зимние ночи, весенние дожди и летняя жара.

Я пытаюсь сглотнуть из-за сухости во рту, когда боль пронзает мой желудок. — О, Боже, я умираю от голода.

Я ничего не ела с самого утреннего завтрака у отцов.

— Может, в «Брейкерс»? предлагает он.

Я киваю, и он поднимается, обхватывая меня руками, и мы целуемся.

Я смотрю на полку, а его губы все еще на моих. — О, ура. Полотенца, – щебечу я.

Мне нужно привести себя в порядок, прежде чем мы поедим.

Но он бросает взгляд на стеллаж с белыми спортивными полотенцами для футболистов и снова падает на скамейку, смеясь. Не знаю, почему.

Я поворачиваюсь, в последний раз оглядывая спальню Уинслет. Не знаю, буду ли я когда-нибудь спать здесь снова, но знаю, что буду рядом. У Хантера все еще будет своя комната по соседству, хотя он и переезжает домой. Я уже мечтаю о воскресных днях, когда пойдет дождь и мы захотим исчезнуть на несколько часов в каком-нибудь месте, где нет тесного заднего сиденья. Но я буду скучать по этому дому.

И уж точно буду скучать по этой клетке. Прошлая ночь была невероятной.

— Дилан, ты готова? Хантер звонит вниз.

На улице играет музыка — колонки чьей-то машины , а люди входят и выходят из дома, ожидая, когда меня отвезут на мост и отпустят обратно к Пиратам.

— Почти! восклицаю я.

Я убираю со стола записки, приберегая их напоследок, когда собирала все свои вещи. Как-то неправильно забирать их из дома. Они не мои, но Хоук захочет их увидеть, и кто-то оставил их здесь, чтобы я все равно нашла. Я верну их. Когда-нибудь.

Я засовываю записки в рюкзак, убеждаюсь, что окно закрыто, и еще раз осматриваю комнату, выключая свет.

Я закрываю дверь и выхожу, бегом спускаясь по лестнице. Хантер подхватывает меня на руки, когда я вбегаю в гостиную.

— Я не хочу тебя отдавать, – шепчет он, нависая над моим ртом.

Я целую его. — Ты будешь жить у родителей, – говорю я, снова целуя его, – больше не за рекой.

— Но он будет здесь с нами весь день, – добавляет Корал, проходя мимо с мешком для мусора, чтобы вынести его на обочину.

Я вздыхаю, глядя на Хантера, когда она выходит на крыльцо, а Мейс и Коди заходят внутрь. — Правда.

Он не вернется в школу. У его команды еще как минимум четыре игры, и он хочет быть здесь. Он просто больше не будет здесь жить. Он поедет домой в свою комнату и будет приезжать сюда в школу и на тренировки.

— Ты уверена, что согласна с этим решением? спрашивает он.

— Оно правильное.

Бунтари подходят к нему.

— Хантер! кричит Фэрроу с улицы.

Хантер смотрит в сторону двери, потом на меня, целует мои волосы. — Встретимся на улице.

Я отпускаю его, и Мейс протягивает мне телефон. — Вечеринка в честь Хэллоуина в пятницу после игры на катке, – говорит она мне. — Мы все записали свои номера.

— Отлично. Я убираю телефон. Так легче уходить, зная, что я вернусь на игру Хантера через пять дней.

— Принести что-нибудь? спрашиваю я. Сомневаюсь, что смогу достать спиртное, но пицца мне по вкусу.