Цикл: «Блуждающий мир»

Честно говоря, на фразе знакомства я едва сдержался, чтобы не воскликнуть и выдать себя. Почему-то мне не хотелось светить свое знакомство с ней, поскольку это личное.

— А зачем они это делают?

— Точно неизвестно, но предполагают, что для продолжения рода, — ответил он.

— А вы знаете хоть кого-то, кто встречался с ней?

— Только с одним человеком, — кивнул маг, — и хочу сказать, что дриада, несмотря на то, что забрала много сил, одарила его практически вечной молодостью, да и прожил он в два раза дольше. Эту встречу с его слов он помнит всегда. Вот все, что известно.

Прав тот человек говоря, что забыть встречу с дриадой невозможно, еще как прав. Но вот маг совершенно не упомянул ни о венке, который дарят дриады, ни он том, что они сообщают имя. Дальше я приотстал и мы двигались молча. Перед горами дорога вообще заросла травой, и я совсем не заметил следов, которые присутствовали раньше. До вечера никаких происшествий не произошло, как и ночью.

А на следующий день мы приехали в тупик. Прекрасная небольшая долина была со всех сторон окружена высокими горами, кажущимися на первый взгляд неприступными. Конечно, они были не настолько крутыми, как у Замковой горы, но восхождение без специального снаряжения невозможно. Я не понимал, зачем мы здесь, пока не услышал разговор между магом и проводником. Находился я далеко, но я, как это делал однажды, попытался вслушаться в то, о чем говорят. И ведь получилось!

— И куда дальше? — спросил господин Хоккен.

— Дальше вела только жрица, — ответил проводник, — а я за все время так ни разу и не увидел проход. Даже когда подходили с ней к нему. Просто шел дальше сквозь камень.

— А где он находился? В какой части? — и маг обвел рукой долину и окружающие горы.

— Каждый раз по-разному. Как жрицы его видели или чувствовали, я не знаю.

Маг начал создавать какие-то заклинания, затем стоял, словно вслушиваясь в окружающую действительность, снова создавал. В перерыве приказал мне готовить ужин из купленных у хозяина постоялого двора продуктов. Когда все было готово, я пригласил всех за стол, и по разочарованному виду мага понял, что у того ничего не получилось. Мне, в общем, было без разницы, поэтому, поев, я направился отдыхать. Лежал без сна долго, вспоминая танец с дриадой и то, что за этим последовало. Но сон все равно пришел и я уснул, страстно желая, чтобы приснилось мне продолжение знакомства с этой невероятной девушкой.

Докен проснулся от толчка. Оглянувшись, он никого не увидел и, решив, что ему приснилось или показалось, хотел продолжить сон. Но как только лег снова почувствовал несильный толчок в бедро, как раз там, где были прикреплены ножны с его ножом. Обнажив его, он увидел едва видимое даже в темноте свечение. И тут же приметил мелькнувшую чью-то фигуру, в которой узнал ненавистного ему паренька.

— Вот он шанс, — прошептали его губы, растянувшись в злорадной усмешке.

И он тенью скользнул за ним. Находился он метрах в пятнадцати, опасаясь подходить ближе, чтобы не выдать себя своим присутствием. Но этот Алек, казалось, вообще ничего не замечал — шел себе вперед, иногда напоминая сомнамбулу. Но мужчина знал, насколько смертоносным тот может стать в любую секунду. Он направлялся в дальний конец и мужчина, несмотря на страстное желание убить его, решил проследить. А когда тот вошел в скалу, как некогда жрицы, первой мыслью было: «Жрец!». Правда, он никогда не слышал, чтобы служителями этой богини становились мужчины. Но проход могли увидеть только они. Он скользнул за ним следом в проход, обрадовавшись, что тот оставался открытым. Теперь можно удовлетворить свою жажду убийства и будить мага, который обещал за удачное мероприятие, то есть если он попадет к алтарю богини Лилис, дополнительную плату. Причем, сумма в два раза больше, чем он заплатил за услуги проводника до Цветущей долины.

И он ускорился, чтобы догнать его на выходе из прохода. Из всех предыдущих посещений он знал, что длина прохода всегда оставалась приблизительно одинаковой и вскоре тот закончится. Но парень, словно в насмешку на него, тоже двинулся быстрее, и сократить расстояние не удавалось. Обозлившись на него, Докен побежал.

Злоба и жажда убийства затмили его разум, не давая мозгам подумать над создавшейся ситуацией. Он уже бежал, не скрываясь, но расстояние между ними так и оставалось метров двадцать. И тут он выскочил на до боли знакомое место.

Молодой человек, опустив голову, стоял у алтаря и не шевелился, а руки его были опущены вниз. «Молится», — решил мужчина и начал передвигаться как можно тише. Вот он все ближе и ближе, один шаг, еще один. Аккуратно обойти что-то лежащее на земле, вот спина ненавистного врага перед ним. Он замахнулся и…

— Предатель должен быть и будет наказан, — услышал он тихий голос, больше смахивающий на шелест.

Внезапно тело его перестало слушаться. Он изо всех сил старался толкнуть руку с артефактным ножом вперед, но у него ничего не получалось. Он возмутился, хотел зарычать от злости, но губы и язык не повиновались. Ему показалось, что нож возмутился вместе с ним, и от него пришла такая волна ярости, захлестнувшая его, что он смог сдвинуться немного вперед.

И словно в ответ на это алтарь вспыхнул синим пламенем богини. Нет, это был не тот огонь высотой в пару метров, не оставивший от Оракула и неизвестной женщины даже пепла, нет. Сейчас алтарь горел небольшим огнем сантиметров двадцать в высоту. Не успел мужчина обдумать это происшествие, как один протуберанец метнулся к нему, попав в грудь. Боли он не чувствовал, как не ощущал больше присутствие ножа. Этот последний момент его больше всего удивил, ведь ранее он даже не замечал этого. И он, без учета его желаний, сделал шаг влево. Тело Докену больше не повиновалось.

Еще шаг, еще. Тут он краем глаза заметил выражение лица парня, застывшее каменной маской с какой-то детской улыбкой на лице. Он совершенно не отреагировал на его появление, и создавалось впечатление, что тот пребывает в каком-то наркотическом трансе. Эта детская улыбка лишь подчеркивала этот вывод.

Еще шаг в направлении алтаря. Внезапно до него дошло, куда его тащат, и мужчина забился в истерике. Он по-прежнему сделал шаг вперед, а клокотало его внутреннее я, запертое в теле. Вдруг на краткий миг он снова почувствовал эмоцию ножа, и ему показалось, что это был крик безнадежного ужаса «Нет, не-ет, не-е-ет». Он еще пытался сопротивляться, поднимаясь на алтарь, но когда его нога ступила на него, так весь сник. Тело по-прежнему было ему не подвластно, поэтому отразилась его сдача только в глазах.

Когда он дошел до центра, пламя вспыхнуло на пару мгновений, полностью охватывая фигуру мужчины, и опало. А в том месте, где он только что находился, не осталось ничего, за исключением оружия, что он держал в руке. Секунда и оно превратилось в пепел, а налетевший легкий ветерок развеял его.

Новый язык пламени потянулся к застывшему молодому человеку, полностью охватывая его фигуру.

Женщина сладко потянулась на кровати, открывая глаза. И тут же услышала звук отодвигаемых на окне штор. Ее служанка уже давно научилась понимать свою госпожу с полужеста. Вот и сейчас ласковое солнце коснулось ее обнаженного тела, наполняя теплом. Понежившись еще полчаса, она резким движением соскочила с кровати и, подойдя к огромному зеркалу, принялась рассматривать свою фигуру. Идеальные на ее взгляд формы уже не один век отражались в этом древнем произведении искусства, сотворенном мастерами давно погибшего мира. Когда она закончила свой ежеутренний моцион, рядом уже стоял удобный пуфик, а служанка держала в руках расческу.