Страница 101 из 218
Удача окрыляла, а так как уже изрядно окосевший вор продолжал невозмутимо хлебать эликсир, то операции по экспроприации стали более наглыми. Третью корзину они стырили целиком. Когда с ней было покончено, предводитель решил, что питаться на ходу, в смысле на лету, несподручно. А потому, удобно усевшись за спиной хозяина ковра самолета, он выдернул из очередной корзины бараний окорок и вонзил в него свои крепкие зубы. Стая послушно повторила маневр вожака. Пир за спиной ни о чем не подозревающего Багдадского вора продолжался в полной тишине до тех пор, пока у последнего не кончилось спиртное. Авантюрист протянул руку назад, нервно икнул, нащупав вместо корзинки чью-то мохнатую ляжку, и рывком обернулся. Орда летучих обезьян, сидя чуть ли не друг на друге, добивала его припасы, опасливо поглядывая на хозяина. Опасливо до того момента, пока не узрела ордена, медали и золотые цепочки, украшающие грудь криминального гения. На все, что блестит и вообще плохо лежит, у летучих бестий был рефлекс чисто автоматический. Не хуже, чем у сороки. Не успел Багдадский вор и глазом моргнуть, как его пестрый, видавший виды халат избавился от всех лишних украшений. «А ведь мне до них далеко»,– вор был потрясен. Он растерянно похлопал себя по карманам и груди. Исчезло все. Даже самое главное. Неведомый механизм со стрелками и крест. Гордость его будущей коллекции. Он снял это с самого «папы»! «Надо рвать когти», – понял вор. Рука нащупала под халатом кинжал армянского посла, чудом избежавший участи остальных трофеев. Жалобно затрещала ворсистая ткань.
– Как мы его! – обрадовался вожак, увидев, что хозяин удирает на обрывке ковра, усиленно помогая ему, дрыгая в воздухе ногами и подгребая руками.
– Знай наших! – поддержала его стая.
Кто-то на радостях запустил в беглеца обглоданной костью, достав вора по нелепо оттопыренному заду. Это так разозлило восточную знаменитость, что он, забыв осторожность, развернулся, дабы ринуться в атаку, но, заметив на горизонте клубы пыли, повторил разворот и включил форсаж. Он понял, что места эти не столь благословенны и живут здесь не одни только лохи. Погоню людишки ратные царя-батюшки организовали быстро, и если она окажется удачной, то ему будет мучительно больно об этом вспоминать.
Обезьяны же, радостно гогоча, распотрошили очередную корзинку, в которой на этот раз оказался эликсир.
– Ну и мерзость! – сморщился вожак, отчаянно чихая и кашляя. Бутылка полетела за борт и финишировала на голове Никиты Авдеевича, разлетевшись вдребезги. Ратники воеводы настигли наконец-то караван.
Никита Авдеевич слизнул со щек капли и, сообразив, чем его благословили, пришел в неописуемую ярость.
– Бей их!
– Демоны!
В сторону пирующих взметнулась туча стрел. Как известно, одной из отличительных особенностей обезьян является их умение подражать. И если в тебя кинули стрелу… но стрелами стая не располагала, зато бутылок, огрызков и обглоданных костей было достаточно. Все вышеперечисленное градом посыпалось на прикрывающихся щитами воинов.
– Не стрелять! – опомнился воевода, увидев, что среди этого града в воздухе замелькали золотые и серебряные безделушки.
Баталии пришел конец, как только у пришельцев из страны Оз иссякли боеприпасы. В сердцах летучие вояки попытались плеваться, но так как слюна у них была неядовитая, пришлось трубить отбой. По команде вожака стая вцепилась в свою единственную добычу – ковер – и заработала крыльями.
– Однако, – поскреб затылок воевода, вертя в руках «папин» крест. Он его сразу узнал.