Страница 10 из 43
Несчастная окровавленная женщина дергалась растянутая по сторонам за руки и ноги цепями в мучительно смертельной оргии, испытывая кошмарную боль и такой же кошмарный ужас. Ее боль сменялась постепенно на нечто ей даже самой невообразимо приятное и сладостное. Точно некий сон или призрачное видение. Боль уходила, сменяясь сексуальным непрерывным кайфом и удовольствием. Жозефина Корде, даже перестала стонать и подняла свои до этого наполненные болью и ужасом страданий глаза на своего мучителя и садиста демона сенобита Пинхеда.
Их глаза встретились.
- Не правда ли, невероятные блаженные ощущения, Жозефина Корде? – произнес он, вопросительно ей.
- Я в Раю – она произнесла ему в ответ – Я сейчас вижу своего Бога.
- Ты не первая и не последняя, Жозефина Корде - Пинхед ей ответил. И, продолжил - Пора завершать наш ритуал жертвоприношения. Ты открыла коробку и обратной дороги уже нет. Все, что ты можешь после себя здесь оставить это лишь наилучшие пожелания тому, кто тебя обрек на такое и короткую память о земной недолгой жизни перед неописуемыми вечными сладостными страданиями и мучениями в мире нашего Господина и Властителя Левиафана.
- Да, пошел ты, демон падших! - она произнесла Пинхеду и тот поднял правую свою вверх в кончиками черных пальцев и ногтей рук – Сегодня же, я увижу его моего Бога. Я буду у ног моего Властителя, молить о любви и еще больших страстях и дарах моего Господина.
Пинхед раскрыл свою правую поднятую вверх ладонь руки.
Цепи натянулись еще жестче, растягивая и выворачивая суставы ног и рук несчастной жертвы коробки Лемаршана.
Та, вновь ощутила прилив жуткой адской боли и громко взвыла, все же, найдя в себе еще силы перед гибелью, произнесла, обращаясь к тому, кто ей устроил такое – Александр Лотре, нам еще предстоит встретиться с тобой! Будь ты вечно проклят, богатый мерзкий блюдок! – она прокричала ему, Александру Лотре, бывшему своему мультимагнату и миллиардеру мужу – Пусть, сам Ад проглотит тебя и сожрет, на веки вечные!
Цепи натянулись еще сильнее, растягивая тело тридцатилетней француженки Жозефина Корде, как и ее женское пронзенное острыми загнутыми крючьями лицо по сторонам. Затем, с металлическим скрежетом, они поползли в разные стороны, разрывая на части и куски то, что было до этого непревзойденной никем по своей женской красоте, гордости и величию светской женщиной.