Страница 147 из 543
Тем временем, остаток невезучего квинка пропал в безразмерной пасти, махнув на прощание хвостом, а гигантская башка вдруг высунулась дальше и невероятным образом крутанувшись повернулась в нашу сторону. Два чёрных немигающих глаза, уставились, казалось, прямо на меня, с громадных клыков обильно стекала кровь, тварь всё ещё жевала.
— Писец черепашка… И что делать? — прошептал здоровяк.
— Забей! Мы для неё всё одно, что муравьи, а вот квинки похоже лакомые кусочки.
Тварь, словно подслушав мой шёпот, потеряла к нам интерес и обратила своё внимание на дохлого ящера, что так и лежал на краю панциря, опять посмотрела на нас.
— Хавай! — разрешил я. — Мы уже поели!
Раздался нервный смешок Конана. Тортилла же, флегматично схватила добычу за одну из лап, туша свалилась, производя большой плюх, именно в этот момент и произошла атака.
Все три квинка совершили стремительный рывок, видимо стайная охота на крупную дичь у них отработана, потому что атаковали они с разных сторон, это наверное должно было привести к положительному результату, вот только дичь несмотря на габариты, оказалась шустрой и с зубами. Тот, что напал слева, получил зубодробительный тычок. Тортилла просто махнула башкой, отбрасывая наглеца сразу на десяток метров, возвратным движением отшвырнула правого, тут же взвыв на низкой убийственной ноте. Я опять почувствовал чесотку в ушах.
Третий квинк умудрился вцепиться в место, где должно быть горло, ну или в складку грубой кожи, в любом случае это не сильно помогло. Архелонера, наплевав на боль, резко дёрнула башкой наверх. Неизвестно что тут сыграло, нехватка ума у ящера или эффект неожиданности, но квинк так и не разжал челюсти, тем самым из атакующего превратился в наживку, в прямом смысле этого слова. Тупо залетел в открытую пасть и тут же был пережёван.
Всё это, от коллективной атаки до влажного хруста костей, заняло всего несколько секунд. Скалистый холм, оказавшийся гигантским панцирем, дёрнулся, заставив нас попадать на корячки. Раздавшийся глубокий треск говорил о том, что случилось невероятное, циклопический организм, дремавший не один век, окончательно проснулся.