Страница 41 из 68
В коробке оказался тонкий блокнот с пожелтевшими от времени, исписанными страницами и целая коллекция старых, металлических побрякушек. На первый взгляд, их было несколько десятков. Готтлиб высыпал все на тумбочку возле кровати и принялся перебирать. Одни были настолько ржавые от времени, что рассыпались в труху от малейших прикосновений, другие — согнуты в виде крючков, третьи — закручены в спирали. Но во всех железяках угадывались их первоначальные формы. Все они когда-то были ключами — большими и маленькими, с длинными и короткими стержнями, толстыми или тонкими, со срезанными бородками или отломанными головками. «Так вот какое увлечение было у старика, — подумал Готтлиб, рассматривая коллекцию. — Он искал ключи. Осталось разобраться — успешно или нет?»
Рыцарь встал с кровати, достал ключ, отобранный у Райнера Штольца, положил его рядом с кучей железяк и принялся сравнивать. Ничего похожего, даже отдалённо, в коллекции Людвига фон Мирбаха не обнаружилось. «С чего я взял, что тут может быть настоящий ключ? — подумал Готтлиб, снова устраиваясь на кровати рядом со спящей Машей. — Старик, видно, помешался на ключах, вот и тащил в дом, что придётся». Рыцарь повертел в руках ключ из Самарканда, положил его себе на грудь и принялся изучать блокнот фон Мирбаха.
Записи, сделанные бывшим штандартенфюрером СС, нельзя было назвать каракулями, но и смысла в отдельных словах и бессвязных фразах было мало. Готтлиб перелистывал страницу за страницей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, как вдруг Маша зашевелилась и повернулась к нему.
— Ты уже вернулся? — спросила она, приподнимая голову с подушки и раскрывая замутнённые сном глаза. — А я не сплю. — Женщина уронила голову и закрыла глаза.
— Я вижу, — улыбнувшись, прошептал Готтлиб и немного приглушил свет. Он с нежностью посмотрел на приоткрытые губы Маши, не удержался и прикоснулся к ним губами.
— Ты уже вернулся? — снова пробормотала Маша, не просыпаясь.
— Да, — тихо ответил Готтлиб.
— Какой же ты… — забормотала она во сне. — Хорошо… Любишь… Другую…
Маша задвигалась, меняя положение, закинула на Готтлиба руку, прижалась к его плечу и задышала ровно и глубоко. Рыцарь боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебное мгновение, но вдруг заметил, что ключ находится прямо под Машиным локтем. Испугавшись, что металл надавит ей руку, Готтлиб осторожно потянул ключ из-под локтя и прикоснулся им к заграждающей печати, свесившейся на ворот халата. В то же мгновение ключ начал меняться. Тёмный налёт, оставленный веками, сходил с него, выравнивался чуть искривлённый стержень, выдвигались новые зубчики на бородке взамен старых. Спустя несколько секунд Готтлиб держал в руке сияющий светлым металлом ключ, словно только начищенный заботливой рукой хозяина.
— Так вот оно что, — прошептал рыцарь, высвобождаясь из Машиных объятий.
Он сгрёб в коробку железяки из коллекции фон Мирбаха и принялся одну за другой прикладывать их к подвеске. Как ни старался Готтлиб вести себя тихо, Маша проснулась, разбуженная странной вознёй возле её шеи. Она открыла глаза и в удивлении уставилась на рыцаря.
— Что ты делаешь?
— Прости, что разбудил тебя, но не мог дождаться утра. — Готтлиб отбросил в сторону очередную железяку. — Хочу проверить кое-что.
— Что именно? — Маша брезгливо подцепила пальцем ржавый крючок. — Где ты собрал этот металлолом?
— Поль Браун подарил.
— Зачем? — удивилась Маша. — Кстати, как прошла ваша встреча?
— Кажется, замечательно! — воскликнул Готтлиб, держа в руке закрученную тёмную спираль. Он только что приложил её к подвеске. — Смотри!
Спираль начала медленно раскручиваться и выпрямляться. Налёт ржавчины слетел с неё, металл быстро светлел, а на одном конце один за другим выступали зубцы.
— Да ведь это ключ! — воскликнула Маша. — Только с отломанной головкой. Был…
Она во все глаза смотрела, как восстанавливалась форма ключа. Несколько секунд — и больше ничто не напоминало о ржавой закрученной спирали.
— Вот это находка! — торжествующе произнёс Готтлиб. — Старику фон Мирбаху удалось отыскать его в своих путешествиях по окрестностям. Что-то он узнал о судьбе ключей, именно поэтому настаивал на проживании на территории бывших владений Тевтонского ордена. А что, если ему удалось раздобыть оба недостающих ключа? Это было бы чудом!
К большому разочарованию рыцаря, остальные железяки никакой ценности не представляли. Готтлиб дважды перепроверил их, но они по-прежнему оставались никому не нужным хламом.
— Не расстраивайся, — утешала мужчину Маша. — Всё-таки искать один ключ легче, чем два. Завтра надо будет рассказать о находке Александру.
— Не знаю, стоит ли. Полю Брауну он сильно не понравился.
— Думаешь, Александр от него в восторге? С невинным видом врал нам на встрече, а сам… Кстати, почему внук фон Мирбаха приехал следом за нами и хотел встретиться именно с тобой?
— Ты не поверишь, но кажется, он принял меня за одного из отправленных в будущее офицеров СС.
— Ого! — Маша округлила глаза от удивления. — В связи с чем?
— Из-за любимой фразы фон Мирбаха. Помнишь? О том, что смерти нет. Я неоднократно видел отправку офицеров в будущее и слышал напутствие штандартенфюрера. Он велел своему внуку передать тому, кто скажет эту фразу, коробку с коллекцией ключей и блокнот с записями.
— У нас есть записи фон Мирбаха?
— Есть, — кивнул Готтлиб. — Только не знаю, помогут ли они в поисках. Я пролистал несколько страниц — одна бессмыслица.
— С записями будем разбираться завтра, — решила Маша, непринуждённо устраиваясь у Готтлиба на плече и закрывая глаза. — Лучше расскажи мне подробно о вашем разговоре с Полем Брауном.
— Хорошо, — мужчина приобнял её и улыбнулся. — Слушай.
Он начал говорить, обстоятельно пересказывая состоявшийся диалог, но спустя несколько минут понял, что Маша крепко спит. Рыцарь замолчал, погасил свет и ещё какое-то время лежал в темноте, прислушиваясь к ровному дыханию женщины, пока сам не провалился в глубокий крепкий сон.
* * *
Маша с Готтлибом проснулись лишь к полудню и благополучно проспали завтрак, входящий в стоимость номера. Маша первая вскочила с кровати, стыдливо запахнула халат и отправилась в ванную комнату. Ночной хмель выветрился из головы, уличный шум из-за окна напомнил о будничности, развеяв ночную романтику, и женщине стало немного неловко за чувства, которые она позволила себе проявить несколько часов назад. И хотя всё закончилось лишь прерванным поцелуем и невинным сном на плече у Готтлиба, ей казалось, что рыцарь может подумать о ней как о легко доступной женщине. А ей очень не хотелось выглядеть ветреной красоткой в его глазах. «У них там, в девятнадцатом веке, всё не так. Месяцами исподволь за женщиной ухаживают. Сначала делают томные глаза и вздыхают, потом отправляют любовные записки, затем удостаиваются чести поцеловать кончики пальцев или пройтись в танце, держа за талию. А мы знакомы всего неделю, и я уже готова оказаться с Готтлибом в постели, — размышляла Маша, стоя под душем. — Ещё подумает, что я так со всеми мужчинами себя веду. Хотя, если разобраться, по меркам нашего времени я выгляжу капризной недотрогой. Целую неделю живу с молодым красивым мужчиной здоровой ориентации и до сих пор не переспала с ним. Большинство женщин решили бы, что я дура ненормальная. Лена — так точно. Вот и как совместить два века разницы?» Маша тихонько рассмеялась. Вообще-то её очень радовало влечение к Готтлибу. Она вспоминала, как шарахалась от мужчин после замужества с Трошкиным и неудачного романа с прощелыгой Игорьком. Кирилл, несомненно, превзошёл по коварству и мерзости их обоих, и она была уверена, что на этом можно ставить точку в отношениях с противоположным полом и в дальнейшем посвящать себя только работе. Но с появлением Готтлиба Машины прошлые неудачи словно оказались за невидимой чертой. Ей не хотелось думать о работе, о будущем. Она просто наслаждалась настоящим. Таким необычным, даже опасным, с риском для жизни, но необыкновенно увлекательным. К тому же рядом был настоящий рыцарь, а много ли женщин могут этим похвастаться?