Страница 81 из 121
Я ловлю его руку.
— Руван.
Его глаза снова встретились с моими, вызванными его именем.
— Я не могла стоять в стороне, когда ты поддался проклятию.
И снова он слышит меня, но, похоже, не понимает. Он отстраняется.
— Я знаю. Тебе пришлось бы убить меня, охотник.
— Это не... — Я пытаюсь сказать, но он уже ушел, удалившись в свои покои.
— Не то, что ты имела в виду? — Винни заканчивает за меня с грустной улыбкой.
— Вы говорите на одном языке, но никто из вас не слышит друг друга, — метко замечает Каллос.
— И что мне с этим делать? — Я смотрю между ними, надеясь, что у кого-то из них есть решение моей проблемы.
— Дай ему время, — наконец говорит Каллос. — Руван не тот, кого можно торопить. Думаю, ты похожа в этом плане. Вы оба будете готовы, когда придет время.
Каллос и Винни направляются к огромным дверям, ведущим в старый замок, и пытаются их открыть. Он прав, я еще не готова.
Но что будет, если я никогда не буду готова?
Этот вопрос преследует меня, пока мы спускаемся в пустоту старого замка. Он не дает мне покоя, когда мы наталкиваемся на Погибшего, и мой серп ничего не делает с ним. Серебро безвредно, как обычная сталь.
Ты не поймешь, сказал он. Эти слова звенят у меня в ушах. Я до сих пор вижу его спину, уходящего прочь. Он решительно сжимает кулаки, как делал всегда, с самого детства, когда какая-нибудь задача вызывала у него недовольство.
Я бегу по коридорам и потайным ходам, сердце колотится в горле. Пусть я ошибусь, умоляю я себя. Но я не ошибусь, я знаю, что не ошибусь. Я знаю его лучше, чем кто-либо другой, и все детали встали на свои места.
Я знаю, что он сделал, еще до того, как услышала крики, поднявшиеся до быстрого крещендо, а затем затихшие.
Пошатываясь, я хватаюсь за стену, прижимая к груди рубашку. Тошнота борется за контроль над моим телом, но я не позволяю ей этого. Я должна увидеть все своими глазами. Может быть, возможно, я ошибаюсь. Я могу ошибаться, повторяю я снова и снова, пока не прихожу в первую мастерскую, которую мы создали — его мастерскую.
Ворвавшись внутрь, я снова резко останавливаюсь, когда мне в нос ударяет запах крови. Так много крови... так много тел... Они пришли сюда со мной, из-за меня. Они остались здесь из-за меня. Я подношу руку ко рту, сдерживая собственный крик, когда пара золотистых глаз поворачивается ко мне.
Чудовище.
Я бегу.
Каждый день и ночь я пытаюсь разобраться в своих чувствах.
Молоток. Молоток. Молоток.
Мои мысли так же неумолимы, как и моя работа. Если я наброшусь на эту проблему с достаточной силой, я смогу подчинить ее своей воле. Я смогу сделать из нее что-то полезное. Или, по крайней мере, что-то, что я смогу понять, что-то, что я смогу объяснить, когда неизбежно столкнусь с Дрю или Матерью. О, старые боги, как я вообще смогу посмотреть им в глаза после всего, что произошло?
У меня нет ответа. Ни на один из них. И я чувствую себя еще более далекой от ясности, когда мы с Вентосом стоим вместе в приемном зале замка. Кажется, что я только что была здесь с Руваном, Каллосом и Винни; трудно поверить, что луна уже взошла на полную высоту.
По крайней мере, мне есть что показать за все мои труды. Даже если мое душевное состояние еще хуже от того, что я без устали бьюсь над ситуацией, у Вентоса на бедре новый серп — идеальный во всех отношениях. Ни одна кожа не защищает серебро рукояти от его взгляда.
— Как долго тебя не будет? — спрашивает Квинн.
— Надеюсь, всего несколько часов. — Я поправляю свои кожаные доспехи. Они были вычищены, но на них видны следы износа от испытаний, через которые я прошла, чтобы добраться до этого момента.
— Несколько часов? — Вентос удивлен. Я уже слышу, как в его груди поднимается гул, который выливается в ворчание. — Я не хочу рисковать, находясь в мире людей так долго.
— Я сказала «максимум». — Я бросила на него взгляд и осталась при своем первоначальном мнении о времени. — Надеюсь, мы сможем двигаться быстрее. Чем дольше я там нахожусь, тем больше времени для того, чтобы кто-то меня узнал. А если кто-то меня узнает, он будет задавать вопросы, на которые у меня нет хороших ответов. — Я уже начала размышлять, что я могу сказать, если меня поймают и загонят в угол, но ни одно из обоснований или оправданий не звучит достаточно убедительно, на мой взгляд. Сейчас я буду придумывать ложь на ходу, а это гарантированно плохо кончится. Я много чего умею, но хороший лжец — не один из них.
— Будьте осторожны, вы оба. — Это пожелание и приказ Рувана. Он действительно хочет, чтобы мы были в безопасности, и я в том числе. В этом я уверена. Искренность чувств почему-то усугубляет ситуацию. Если я ему небезразлична, то почему он так отстранился? Если я действительно неравнодушна, то как я ему позволила?
Я поговорю с ним, когда мы вернемся, поклялась я. Мне не нравится, что все осталось незавершенным. И если я теперь его жена — как бы ни было тяжело об этом думать, — то мы должны все уладить между собой.
Но гораздо большее беспокойство, чем наши еще не сложившиеся отношения, вызывает то, как он сейчас выглядит. Руван стал вялым и худым. Как луна растет, так и он увядает. Щеки его исхудали, глаза запали. Я знаю, что он питается немного кровью и, возможно, силой луны. Меня беспокоит, насколько сильно они истощают свои запасы, чтобы поддерживать его. И это делает его решимость не прикасаться ко мне, не пить из меня — еще более непонятной. Он подвергает всех их риску, чтобы не черпать из меня.
Я знаю, что остальные видят его недуги. С каждой ночью они делают для него все больше и больше. Его ковенант старается помочь ему, как может: убирает со стола наши скудные ужины, приносит ему книги и дневники, чтобы он их почитал, а не ходил за ними сам.
Я — тот, кто мог бы помочь ему больше всех, и все же он по-прежнему отказывает мне. Хотя... я не то чтобы пришла и предложила. Как и в случае с охотниками и вампирами, я уже не знаю, кто виноват, и все, чего я хочу, — это чтобы ситуация разрешилась.
— Мы сделаем все, что в наших силах, — говорю я ему. — Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы Вентос был в безопасности, — добавляю я с легким оттенком высокомерия, пытаясь внести хоть каплю легкомыслия в этот тяжелый момент. Я сама удивляюсь тому, насколько мне это удается. Остальные смеются над тем, как изменилось выражение лица Вентоса.
— Мы еще посмотрим, кто за кем присмотрит. — Вентос хмыкает. — Давай покончим с этим. — Он протягивает руку.
Я в последний раз встречаюсь взглядом с Руваном, надеясь передать ему свои мысли. Когда я вернусь, мы поговорим. Мы все исправим. Но у меня все еще не хватает смелости произнести эти слова. Поэтому, взяв Вентоса за руку, я затаила дыхание, пока мы возвращались в деревню.
Тень. Острая для легких. Жестокая для глаз.
Я вдыхаю соленый морской воздух, когда мы останавливаемся на скале. Вентос не ждет, пока я переведу дух. Я не прошу его об этом. Я не хочу замедлять наш путь.