Страница 38 из 121
Ухмылка рассекает мои губы. Эта... эта борьба теперь кажется... почти приятной. Я слишком сильна, чтобы эти монстры могли меня остановить. Их кровь теплеет на моем лице и руках. Я облизываю губы, чувствуя ее жжение на языке. Их кровь кислая по сравнению с кровью Рувана. Но, тем не менее, она подпитывает меня. Более дешевая, более грязная магия. Но все равно сильная. Она поможет.
Еще, кричит голос внутри меня, тот самый голос, который оживил эликсир в ночь Кровавой Луны, дай мне еще!
Я кручусь, замахиваюсь, сбивая сразу четверых. Я едва замечаю, что остальные члены моей группы отстают от меня. Слишком медленно. Они пропускают все самое интересное впереди. Но, пожалуй, я разбавлю их стаю. Тогда им не придется сильно волноваться и бороться.
Коридор заканчивается буквой Т. В груди заклокотало. Дыхание такое неровное и рваное, что больно. Такое ощущение, что я вдыхаю не воздух, а стекло. Но я все равно глотаю его, мышцы кричат, легкие болят. Я почти хочу, чтобы мое тело сломалось.
Сломалось, чтобы его можно было восстановить с помощью этой магии. Я хочу большего — быть чем-то большим.
Справа раздается грохот, возвещающий о том, что врагов не счесть. Я вижу их вдалеке — целая орда, едва способная протиснуться через зал. Они наскакивают друг на друга, продираясь сквозь кожу своих союзников, и все это в спешке, чтобы добраться до меня. Я опускаюсь на ноги и уже собираюсь сделать выпад, когда Руван окликает:
— Налево! — Я мгновенно перестраиваюсь. Мы движемся влево, а эта орда надвигается справа. На полпути между мной и массой есть дверь. Слова вампиров о том, что нужно охранять маршруты и обеспечивать безопасный проход, не дают мне покоя даже в боевой дымке. Я бегу.
— Я сказал, налево! — кричит Руван. Это только еще больше раззадоривает зверей. Со стен доносятся вопли и крики. Такое впечатление, что весь замок построен на фундаменте из этих чудовищ. Теперь я понимаю, что они имели в виду, когда говорили, что мы должны путешествовать днем, пока «они успокоены». Если они успокоились, то что принесет ночь?
Я расправляюсь с первыми тремя и отбрасываю их трупы назад по наклонному коридору, опрокидывая еще четверых. Один бросается на меня, и я убиваю его метким ударом в висок. Я хватаюсь за дверь и наполовину закрываю ее, когда трое пытаются прорваться внутрь. Это игра в нарезку и удары ногами, пока я медленно пытаюсь закрыть дверь. По крайней мере, у меня есть преимущество.
Коготь глубоко вонзается в мягкое место моего кожаного доспеха у локтя. Я сдерживаю крик боли. Кровь вырывается наружу, запах яркий и резкий даже для моего носа. Никогда в жизни я не ощущала так остро запах собственной крови. Кажется, этот аромат еще больше распаляет их.
Прислонившись к двери и упершись ногами, я изо всех сил толкаюсь. Я против, по крайней мере, восьми из них. Я сжимаю челюсти, сдерживая хрип, когда напрягаюсь. Мышцы дрожат, но сил не хватает, пока мне приходится рубить и проталкиваться сквозь всех, кто пытается войти.
— Вентос! — кричу я. Мне нужен этот грубый мужчина. — Вентос!
Грохот, возвещающий о его шагах, — долгожданный звук.
— Я здесь. — Никогда бы не подумала, что почувствую облегчение, услышав от него эти слова. Крепкая рука врезается в дверь, и внезапно усилия, которые я тратила на то, чтобы закрыть ее, полностью исчезают.
Я оставляю мускулы Вентосу, а сама сосредоточиваюсь на том, чтобы не дать монстрам прорваться внутрь. Вместе нам удается закрыть дверь. Я оцениваю состояние замка и петель и вынимаю из сундука три кинжала. Судя по тому, как устроена дверь, я думаю, что пока смогу ее забаррикадировать. Втыкаю стальной кинжал в дерево рамы почти по самую рукоять. Он упирается в дверную ручку, не давая открыть засов. Я всадила еще два кинжала в петли, используя силу, о которой и не подозревала, чтобы сделать их бесполезными.
— Долго это не продержится. — Я прикрываю рану рукой. — В конце концов, они ее опрокинут.
— Она продержится достаточно долго, чтобы мы смогли выбраться отсюда, — говорит Вентос, когда мы присоединяемся к нашим спутникам.
У Лавензии глубокая рана по бокам лица, которая быстро затягивается, в остальном она невредима. Руван настороженно смотрит на меня. Я осторожно улыбаюсь ему в ответ. Я в порядке, даже очень. Так почему же он выглядит таким нерешительным?
— Она тоже ранена. Запах ее крови привлечет еще больше, — говорит Вентос.
— Это ненадолго. — Руван берет мою руку в свою. Хватка удивительно нежная. — Смотрите.
Конечно, моя рана уже затягивается. Я вытираю кровь, и на месте раны остается лишь тонкая красная полоска, да несколько капелек в двух местах, которые закрываются.
— Ее глаза, — хмуро говорит Винни.
— А что с ними?
Вместо того чтобы ответить мне, Винни смотрит на Рувана.
— Ты дал ей кровь.
— Она нужна была ей, чтобы выжить, и я сохраняю ей жизнь любой ценой. Она может справиться с моей силой. — Тон Рувана не терпит сомнений. Он отпускает меня. — Пойдем, нам нужно двигаться дальше. Мы должны добраться до лофта к ночи.
— Мы не были там уже сто лет; как ты думаешь, там все еще безопасно? — спрашивает Лавензия.
— У них обычно не хватает координации, чтобы подниматься по лестницам. Так что даже если это не так, их должно быть так мало, что это легко исправить. — Винни пожимает плечами.
— Или там есть худшие виды, — бормочет Лавензия себе под нос.
— Все будет в порядке. — Руван оглядывается через плечо, когда стук в дверь позади нас становится все громче. — Не будем задерживаться.
Мы идем.
Мое сердце колотится с каждым шагом. Я хочу большего. Больше борьбы. Больше крови. Впервые я чувствую себя охотником... и теперь, когда острота боя угасла, я поняла, что мне это не нравится.
Я смотрю на свои ладони, забрызганные чернильной кровью. Я не создана для смерти. Мои руки чешутся от желания творить. Эта потребность внутри меня... она не моя. Откуда она взялась? Я смотрю на спину Рувана. Он? Нет, я почувствовала это еще в деревне, до того, как встретила его. Эликсир. Это безумие охотника? Страх пытается укорениться во мне, и я пресекаю его в зародыше. Возможно, это безумие, возможно, нет. Но пока у меня есть более важные заботы.
— Должен признать, что ты неплохо держишься в схватке, Риана, — говорит Вентос рядом со мной. Должно быть, я не смогла скрыть своего удивления его заявлением, потому что он пытается подавить смех, и, в основном, ему это не удается. — Хотя, полагаю, вампирская кровь — причина большей части этого.
— Я и без нее достаточно устрашающая, — пытаюсь блефовать я. Руван бросает на меня взгляд, который я не могу расшифровать. А может быть... я и не хочу его расшифровывать.
Он знает, с замиранием сердца уверяю я себя. Он знает о твоем обмане.
Мы проходим мимо зеркала из ртутного стекла, и я медленно останавливаюсь перед ним. Всего на секунду. Достаточно долго, чтобы увидеть свои глаза, окольцованные золотом. Под смуглой кожей проступают черные вены. Я поразительно похож на себя в первом зеркале, которое мне здесь показали.
— Как... — шепчу я. Но, как и причина скептического взгляда Рувана, я знаю ответ и на этот вопрос.
— Это кровавое предание, связанное с поклявшимся на крови. Мы пометили друг друга кровью, мы делимся жизнью и энергией, поэтому я могу отдать тебе часть своей силы, — отвечает Руван. Это побуждает меня снова идти рядом с ним. Вдалеке слышны слабые стоны. Нам предстоит еще не одна битва, прежде чем мы доберемся до вышеупомянутого чердака. — И в связи с этим я буду признателен, если ты сведешь к минимуму бегство навстречу опасности.