Убийство Короля Нага

К ней присоединились и другие люди. Они хотели не только поговорить с ней. Некоторые забирали рисунки и показывали их друзьям и членам семьи. Были и слезы, и улыбки, и рыдания, и смех.

Около полудня к ним присоединился Тенгрий, более покорный и созерцательный, с тяжелыми бровями и спокойными манерами. Он утверждал, что это просто усталость.

Дулс, воздушная элементаль, выглядевшая так, словно была сделана целиком из стекла, принесла им еду — соленую рыбу с салатом из грибов и что-то вроде сушеных слив.

У Реи пропал аппетит. Не потому, что еда была невкусной, а из-за тяжести этого места. Оно раздавило ее. Неудивительно, что все медиумы не выдержали этого и впали в кому. Она отставила тарелку в сторону.

— Пойду возьму еще бумаги и подготовлюсь к обеду, — сказала она, вставая.

Тенгрий кивнул, наконец-то подняв на нее глаза, но его взгляд все еще был тяжелым.

— Значит, ты останешься здесь?

— Если это не помешает? — Она посмотрела на Гао.

— Не стоит беспокоиться, — вмешалась Гао. — Она не мешает, и это здорово, когда есть повод поговорить не только о смерти, страданиях и умирании. Не волнуйтесь. Я ее защищу.

Тенгрий улыбнулся.

— Спасибо. — Он сдержанно вздохнул, взяв в руки одну из страниц, затем покачал головой. — Рея, твои рисунки принесли моему народу больше утешения, чем что-либо другое за последние четыре месяца. Так что да, если ты хочешь остаться здесь, то оставайся.

Ее щеки запылали от комплимента. Пожалуй, это была одна из самых добрых вещей, когда-либо сказанных о ее искусстве. Она повернулась так, чтобы он не видел, и подошла к коробке с бумагой. Она была более плотной и тяжелой, чем та, что она использовала с другой стороны, но ей нравилась ее плотность и зернистость. Она не торопилась, отделяя именно то, что считала нужным.

В ноздри ударил слабый запах, похожий на пепел и дым. Она посмотрела направо.

Генерал Йото, человек живого огня, стоял в дверном проеме, в стороне от дерева и бумаги. Его взгляд был прикован к Дулс, которая суетилась над младшими слугами и требовала, чтобы они поели. Когда Дулс подняла взгляд на дверь, голос ее затих, а выражение лица стало одновременно грустным и теплым. Подняв длинную тонкую руку, она поцеловала пальцы и протянула их ему.

Он повторил ее жест и отошел, в его походке чувствовалась скорбная тяжесть, хотя держался он прямо и высоко. Красно-оранжевое сияние его присутствия исчезло за дверным проемом.

Сердце Реи сжалось от этого зрелища. Полф, через какую печаль и страдания прошли эти бедные люди. Она практически чувствовала, как они тоскуют друг по другу. Она вернула свое внимание к коробке с бумагами. Исправить все это было невозможно.

— Он приходит ко мне каждый день, — сказала Дулс, внезапно оказавшись прямо у ее локтя.

Рея вздрогнула, едва не выронив страницы.

— Что?

Высокая женщина почти не окрасилась. Даже волосы были полупрозрачными. Но она все равно улыбнулась, жестко подняв руку в сторону дверного проема.

— Мой муж. Мы уже несколько месяцев не можем спать в одной постели и даже находиться в одной комнате. Но мы находим все возможные способы.

— И все же вы готовите? При высокой температуре? Разве это не больно? — Она в шоке уставилась на женщину.

Дулс держала руки сложенными, ее манера поведения была гораздо более непринужденной, чем Рея могла бы предположить, глядя на ту, кто выглядела так, будто одно неверное движение могло сломать ее.

— У меня есть помощь. Но самое главное — температура постоянна. Пока что. Именно вспышки делают наше совместное пребывание почти невозможным. Как мое, так и его. Я охлаждаю его, если нахожусь слишком близко, и это заставляет его гореть еще жарче. Это почти смешно, я полагаю. Десятилетия назад мы полюбили друг друга отчасти из-за того, насколько мы отличаемся друг от друга, а теперь эти различия доведены до такого состояния, что могут нас убить.

Это прозвучало мучительно.

— Мне очень жаль.

Дулс пожала плечами, затем наклонила голову, и ее голос понизился до шепота.

— Двое моих помощников слышали, как вы говорили с королем о том, чтобы раскрыть образование Туэ-Ра и позволить нам присоединиться к другим мирам. Как вы думаете, они смогут нас исцелить?

— Я никогда не видела ничего подобного тому, через что вы проходите, но существует так много мест исцеления. Возможно, у них что-то есть. Только… мы должны найти способ сообщить другим мирам о риске, чтобы они могли подготовиться.

Дулс снова кивнула, ее манера держаться стала более жесткой.

— Тогда я молюсь, чтобы мы нашли способ. Я скорее открою врата в другие миры, чем убью младших и их семьи. Даже если это означает, что нас всех посадят в тюрьму за то, что мы пришли в это место, и привлекут к ответственности за смерти, которые произошли из-за этого издевательства. По крайней мере, тогда… — Она покачала головой и огляделась по сторонам, словно опасаясь, что другие могут услышать. — Если тебе что-то нужно для того, чтобы это произошло, скажи мне. Но никому не сообщай.

— Как думаешь, твой муж поддержит Тенгрия, если…

— Мой муж предан королю и его семье. Что бы он ни решил, он будет следовать его приказам. Но в этом случае, да, он тоже захочет поддержать это решение. Ни у кого из нас нет времени. Мы предпочтем альтернативу заключению в тюрьму… — Она отошла, ее манеры были бодрыми. Она тут же окликнула одного из одетых в серое слуг и спросила его, почему он не съел больше своей рыбы.

Рея бережно прижала бумагу к груди, стараясь не погнуть ее. Элонумато, помоги им, они действительно нуждались в ответах. И побыстрее. Но где их взять?

Медленно она вернулась на свое место. Тенгрий остался на месте, откинувшись на хвост, словно это был стул. Его выражение лица смягчилось, как только он увидел ее.

У нее пересохло во рту, а сердце забилось быстрее.

— У тебя отличная бумага, — она подняла страницы, чтобы продемонстрировать свою точку зрения. — У себя дома я работала с гораздо более хлипкой. Она слишком легко гнется и мнется. А с этой бумагой гораздо легче работать. У нее свой характер.

Он кивнул, хотя было видно, что он не совсем понимает, почему это положительный момент, а не нейтральный.

— Что ж, я рада, что тебе нравится.

— Ты нарисовала его? — спросила Гао, наклонив голову и указывая на Тенгрия. — Он всегда был красавцем. Даже когда был совсем маленьким. Взял пример с обоих родителей и получил лучшее от них.

Тенгрий покачал головой, нахмурив брови.

— Ничего подобного.

— Это не делает его менее правдивым, — сказала Гао, скосив на него глаза. — Кроме того, художники рисуют то, что их интригует.

Если бы она не была так занята всеми своими заказами, то, наверное, часами рисовала бы Тенгрия со снов. Даже сейчас из него получился бы потрясающий сюжет. Одни только его глаза завораживали ее.

Она постучала пальцем по перу, изучая его острие. Затем она взяла в руки доску и рисунок, над которым работала до того, как пошла за бумагой.

— У нас никогда нет недостатка в интригующих сюжетах для рисунков.

Он заглянул через ее плечо в рисунок библиотеки, превращенной в лазарет, с Гао за столом. Он тихонько захихикал, его рот оказался так близко к ее шее, что она едва не задрожала.

— Ты точно знаешь, как закрутить интригу.

По ее телу пробежали мурашки удовольствия. Его голос успокаивал ее мысли и будоражил что-то внутри нее.