Прикосновение

- Я скажу вам об этом за завтраком.

Сильвия улыбнулась:

- Решено.

Глава 19

Сильвия

Алан допивал четвертую чашку кофе, когда подошел к концу его рассказ. Они отпустили Ба, который должен был выполнить кое-какие поручения, и отправились в ресторан "Глен Коув", где лучше всего на Северном побережье готовят картофель фри.

Расположившись в отдельном кабинете, они поглощали яичницу с беконом, двойную порцию поджарки и огромное количество кофе, и Алан без конца рассказывал ей о том, что удалось ему совершить с того момента, как его посетила сила Дат-тай-вао.

Сильвия слушала, одновременно испытывая чувство изумления и страха. Если все это действительно правда... Она ненароком подумала о Джеффи, но тут же отбросила эту мысль. Если хоть на мгновение она позволит себе надеяться...

Кроме того, как бы она ни уважала Алана и как бы ни восхищалась им, ей очень трудно было поверить, что те исцеления, о которых он говорил, не плод его воображения. Она жила в реальном мире, и в этом мире чудесам не было места.

- Боже, как хорошо иметь возможность с кем-то поделиться наболевшим! воскликнул Алан, склонившись над своей чашкой кофе.

- А ваша жена?..

Алан покачал головой. В его глазах блеснула боль.

- Она не желает даже слышать об этом, так как боится огласки.

- У нее есть на то основания. Вы оба должны бояться.

- Я в состоянии с этим справиться.

- И вы должны как следует подумать о том, что говорил вам Ба, - насчет того, кто настоящий хозяин Прикосновения.

- Я и с этим справлюсь. Я собираюсь самостоятельно решать, когда и как пользоваться этой силой. Не беспокойтесь: я умею управлять ею. Я говорю сейчас как алкаш, правда? - Он вдруг перешел на бруклинский диалект: - Не беспокойтесь, док. Я могу опрокинуть рюмку-другую, но я не алкоголик, понимаете? Я справлюсь с этим.

Сильвия расхохоталась:

- Превосходно. Где вы этому научились?

- Жизнь научила. Я вырос в Бруклине. Мои родные - коренные англосаксы - жили на одной улице с евреями и итальянцами. Мы жили на... - Он наморщил лоб. - Не помню - название улицы вылетело у меня из головы. Но это не важно. Я думаю, они терпели нас только потому, что мы были еще беднее их.

Он помолчал некоторое время, а затем добавил:

- Первые проблемы у нас с Джинни возникли, когда умер Томми. Она резко изменилась. Может быть, все сложилось бы иначе, если бы ребенок родился мертвым или прожил всего несколько дней. Но он выжил. - На его губах появилось слабое подобие улыбки. - Боже, это был просто маленький борец! Он не желал сдаваться. Он боролся, пока хватало сил. И это главное. Священник сказал нам, что даже лучше, что он пожил некоторое время и мы только потом потеряли его; хуже если бы его вообще не было. Я не знаю. Невозможно так сильно страдать по тому, чего ты не почувствовал во плоти. - Алан сжал кулаки. - Томми стал для нас живым человеком, малышом, который может схватить вас за палец и улыбнуться, и даже захохотать, когда вы его пощекочете. Когда все это есть, когда вы любите своего младенца и надеетесь на то, что он будет жить, и все это продолжается в течение трех месяцев восьмидесяти восьми дней, - а затем этот человечек удаляется от вас, и вы читаете по глазам, что жизнь покидает его... Это жестоко - Джинни не заслужила этого. Что-то внутри у нее умерло вместе с Томми и уже никогда не возродится вновь. Она...

Запнувшись на полуслове, Алан откинулся на спинку кресла. Сильвия ждала, что он продолжит свой рассказ, желая понять, что же дальше произошло с их супружеской жизнью.

- Мне не следует говорить о ней, - наконец произнес он. - Но тот факт, что я не могу говорить с Джинни о том... о том, что случилось со мной... Я не могу говорить об этом ни с кем из врачей, потому что знаю - они посоветуют мне сходить...

- К психиатру.

- Совершенно верно. Так что извините меня за то, что я так много говорю, но все это так долго копилось во мне.

- Я рада была помочь вам.

Алан впился в нее взглядом.

- Но вы-то верите мне?

С минуту Сильвия колебалась, смущенная прямолинейностью его вопроса.

- Право, не знаю. Я верю в вас, как в человека, но то, что вы рассказали мне, настолько...

- Да. Я понимаю, что вы имеете в виду. Я и сам не сразу смог принять это, хотя исцеление и происходило у меня на глазах. Но теперь, когда я обладаю этой силой и научился пользоваться ею, это просто... - Он развел руками. - Это просто поразительно!

Сильвия вглядывалась в его лицо, почти физически ощущая всю силу энтузиазма этого человека.

- Я могу объяснить вам, что я чувствую, обладая этой невероятной силой. Медицина по большей части старается только выиграть время, оттягивая неизбежное. Я же способен делать нечто совершенно иное!

- Вы всегда умели лечить, - возразила Сильвия. - Вы не должны недооценивать себя.

- Почему же? Раньше я был похож на человека, пытающегося переплыть Ла-Манш со связанными за спиной руками. Боже! Как много я мог бы сделать сколько жизней...

Он смотрел на нее каким-то отсутствующим взглядом, взглядом человека, оказавшегося в каком-то непонятном ему мире. И Сильвии это было приятно. Она рассердилась, когда он стал принижать прежнего Алана - Алана тех времен, когда еще не была обретена целительная сила.

- В вас всегда присутствовало нечто особое! - сказала она, когда его взгляд вновь наполнился жизнью. - Вы никогда не подавляли в себе чувства жалости и сострадания. Я и сейчас помню, как впервые увидела вас с Джеффи и сразу же сказала, что вы единственный врач, который не дал мне почувствовать, что я надоедаю ему своими вопросами.

- Прекрасно. Тогда разрешите и мне задать вам один вопрос.

- Задавайте. - Под его пристальным взглядом она стала чувствовать себя несколько неловко.

- Насчет Джеффи.

Сильвия поняла, к чему он клонит, и испугалась.

- Что насчет Джеффи?

- Я думал о нем с того самого момента, как убедился, что действительно обладаю целительной силой. Но я не знал, как сказать вам об этом. А вы больше не приводили его ко мне с того самого вечера, когда у него заболел животик. Не мог же я просто постучаться к вам в дверь. - У Алана было такое чувство, что он не находит нужных слов. Глубоко вздохнув, он продолжил: Послушайте, я хочу испытать свою целительную силу на Джеффи.

- Нет! - вскрикнула Сильвия. - Ни в коем случае!

- Но почему?

Она и сама не понимала почему. Отказалась не думая. Ее пугала сама мысль о том, чтобы поставить Джеффи в зависимость от какой-то неведомой силы, в которую она и сама-то не верила. Во всем этом присутствовала какая-то мистика, и она пугала ее. Но это был не простой страх. Безымянный, беспричинный страх зарождался в ней, пока Алан говорил. Она не понимала, в чем дело, но чувствовала, что совершенно беспомощна перед этой силой. Кто знает, как подействует Дат-тай-вао на Джеффи? Даже если она просто вызовет надежды, которые потом не сбудутся, - это уже будет плохо. Ну а что, если она вообще даст обратный эффект и состояние Джеффи резко ухудшится? Нет, она не вправе рисковать жизнью Джеффи.

- Я... я не знаю, - пробормотала Сильвия, запинаясь. - Нет, пока еще нет. Вы же сами говорили, что не знаете пока, как эта сила действует. В этом уравнении слишком много неизвестных. А кроме того, все эти случаи, о которых вы упоминали, были связаны с физическими, а не психическими заболеваниями.

Алан задумался о чем-то, а потом кивнул:

- Возможно, вы правы. Вероятно, нам следует подождать. Решать вам. Помните только одно: я готов помочь Джеффи в любое время, как только вы попросите меня об этом.

- Благодарю вас, Алан, - сказала Сильвия, чувствуя, что испуг покидает ее.

Алан посмотрел на часы.

- Время не ждет. Я скажу Ба, чтобы он отвез вас обратно.

Сильвия вздрогнула. Алан становился все более и более забывчивым.

Она улыбнулась и напомнила, ему, что Ба уже уехал и что это Алан должен везти ее обратно. При том напряжении, которое испытывает сейчас этот человек - во-первых, из-за своей "целительной силы", а во-вторых, из-за всей этой газетной шумихи - немудрено, что он не может ни на чем сосредоточиться.