Прикосновение

- Меня ударило!

- Это, должно быть, от какого-нибудь прибора, правда, доктор Балмер?

Несколько секунд Алан находился в состоянии шока.

- Да, конечно, - сказал он наконец, выпрямившись и надеясь, что выглядит не слишком растерянным и бледным. - Это единственно возможное объяснение.

То ощущение, которое он сейчас испытал, напомнило ему об ударе, полученном прошлой ночью в приемном покое, после прикосновения к бродяге. Разница была в том, что на этот раз он испытал больше удовольствия, чем боли. Мгновение невыразимого экстаза, а затем... затем что?

Ему удалось кое-как успокоить Соню, уговорить ее сесть в кресло и продолжить обследование. Он вновь проверил ей правое ухо и не обнаружил никаких следов повреждения. Спустя несколько минут Соня покинула его кабинет, все еще жалуясь на боль в ухе.

Алан отправился в ординаторскую, чтобы посидеть немного за столом. Что же все-таки случилось, черт возьми? Он не мог дать случившемуся никакого объяснения. Уже многие годы пользовался он этой техникой, этим отоскопом и этим зеркалом, и никогда ничего подобного не происходило. Что же случилось сегодня? И это ощущение...

Алан не любил ситуаций, которых он не мог объяснить, но все же заставил себя отложить решение этого вопроса на потом и поднялся на ноги. У него был тяжелый рабочий день, и ему нужно было работать.

Следующие полчаса прошли спокойно. Затем появилась Генриетта Вестин.

- Я хотела бы только провериться.

Алан мгновенно напрягся. Он знал, что Генриетта Вестин не из тех людей, которые любят обследоваться. Своих детей и мужа она тащила в больницу при первых же признаках простуды или жара, но в тех случаях, когда это касалось ее самой, она со спокойной душой доверялась Господу. Обычно она дожидалась, пока у нее не начнется бронхит и дело не приблизится к воспалению легких, или пока ее организм не обезводится на десять процентов в результате кишечного вируса. Лишь тогда она собиралась в больницу.

- Что-нибудь не в порядке? - спросил Алан.

Генриетта пожала плечами и улыбнулась.

- Да нет, конечно. Вероятно, просто устала, но чего же еще можно ожидать, если в следующем месяце тебе стукнет сорок пять? Я должна благодарить Бога за то, что он так долго хранит мое здоровье в порядке.

Последняя фраза звучала зловеще.

Алан осмотрел пришедшую и не заметил ничего особенного, если не считать повышенного кровяного давления и учащенного пульса, что вообще-то не вызывало опасений. Генриетта регулярно показывалась гинекологу "по поводу женских проблем". Последний раз она обращалась к нему четыре месяца тому назад, и результаты проверки были неизменно положительными.

Окончив обследование, Алан еще раз внимательно осмотрел свою пациентку. Ему показалось, что она пребывает в состоянии крайнего напряжения. Ладони ее были сжаты в кулаки и поблескивали капельками пота. Захлопнув историю болезни, Алан указал Генриетте на дверь ординаторской:

- Оденьтесь, и мы поговорим там.

- Хорошо! - кивнула она, но, сделав шаг к двери, вдруг остановилась и сказала: - Да, между прочим...

"Вот оно, - подумал Алан, - вот то, из-за чего она пришла".

- ...я обнаружила опухоль в груди.

Бросив историю болезни на стол, он подошел к ней.

- Разве доктор Энсон не осматривал вас? - Алан знал, что ее гинеколог был очень внимательным врачом.

- Да, смотрел, но тогда опухоли еще не было.

- Когда вы впервые обнаружили ее?

- В конце прошлого месяца.

- Вы каждый месяц проверяете свою грудь?

Она отвела глаза:

- Нет.

"Значит, опухоль могла быть там уже три месяца!"

- Почему же вы не пришли раньше?

- Я... Я думала, что, может быть, это само пройдет... - У Генриетты вырвался стон. - Но она стала больше! Алан осторожно положил руку ей на плечо.

- Успокойтесь. Возможно, это всего лишь киста - то есть наполненный жидкостью мешок, или что-нибудь такое же доброкачественное. Давайте посмотрим.

Женщина сняла бюстгальтер. Алан осмотрел ее груди. Он сразу же заметил маленькую вмятину в двух дюймах от левого соска.

- Какая грудь?

- Левая.

Это становилось все более зловещим.

- Ложитесь.

Как будто стараясь отсрочить неизбежное, Алан сперва осмотрел правую грудь, начав с периферии, затем прощупав вокруг и наконец дойдя до самого соска. Все нормально. После этого он перешел к левой груди, начав с подмышки. Там, под скользким слоем пота, дезодоранта, среди подбритых волос он отчетливо различил три увеличенных лимфатических узла. О, черт! Он принялся ощупывать саму грудь и обнаружил неправильной формы затвердение. У него екнуло сердце: "Безусловно, злокачественная!"

...И в этот момент опять случилось "это".

Ощущение покалывания, состояние эйфории, жалобный вопль пациентки, момент растерянности.

- Что это было? - воскликнула Генриетта, прижимая руки к левой груди.

- Я не знаю... - пробормотал Алан, не на шутку встревоженный. В самом деле, что бы это значило?

- Опухоль исчезла! - воскликнула миссис Вестин, лихорадочно ощупывая пальцами свою грудь. - Слава Богу-опухоли больше нет!

- Да нет же, она есть, - возразил Алан. - Ра... - Он чуть было не сказал - раковые опухоли. - Опухоли так вот сразу не исчезают. - Ему было хорошо известно психологическое значение отрицания. Самое худшее, что может произойти - Генриетта поверит, будто у нее в груди и в самом деле больше нет опухоли. - Вот, смотрите, я вам сейчас покажу.

Однако показать он так ничего и не смог. Опухоль действительно исчезла. Исчезло все - затвердение, увеличенные узлы под мышкой - все!

- Как вы это сделали, доктор?

- Что я сделал? Я ничего не сделал.

- Нет, вы это сделали. Вы прикоснулись к ней, и она исчезла. - Женщина смотрела на него сверкающими от восхищения глазами. - Вы исцелили меня.

- Нет, нет. - Алан судорожно подыскивал объяснение. - Должно быть, это была киста, и она сама прорвалась. Только и всего.

Он сам не верил в эту чепуху. Кисты груди не лопаются сами по себе и не исчезают при обследовании - и Генриетта Вестин, судя по выражению ее лица, тоже не верила в нее.

- Слава Господу! Он излечил меня при вашем посредстве.

- Давайте проверим еще раз! - Алан снова прощупал ей грудь. - Этого не может быть! Она должна быть здесь! - шептал он сам себе. Но опухоли не было, не было ни малейшего следа затвердения.

- Благослови вас Господь!

- Подождите минуту, Генриетта. Я хочу, чтобы вам в больнице сделали маммограмму.

Она застегнула бюстгальтер. Глаза ее все еще сверкали.

- Как скажете, доктор.

"Не смотрите же на меня так", - подумал Алан. Вслух же сказал:

- И сделайте это сегодня. Я позвоню в больницу.

- Как прикажете.

Когда миссис Вестин ушла, Алан бросился в свой кабинет. Он схватил трубку телефона, намереваясь связаться с рентгенологическим отделением городской больницы Монро, и вдруг почувствовал, что не может вспомнить номер телефона, хотя и набирал его раз по двадцать на день. Только через несколько секунд к нему вернулась память. Это событие потрясло его.

Джек Фишер, главный рентгенолог, не пришел в восторг от того, что ему придется втиснуть еще одну ксеромаммограмму в свое расписание, тем не менее Алан сумел убедить его, что эта заявка имеет особую срочность, и тот, правда без особой охоты, согласился выбрать время для миссис Вестин.

Мало-помалу Алан справился с осмотром остальных утренних посетителей, хотя и понимал, что некоторых из них он осматривал в недопустимой спешке. Но сегодня он не мог иначе. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы сконцентрироваться на их проблемах, в то время как в его мозгу то и дело возникал один и тот же вопрос: что стало с раковой опухолью в груди Генриетты Вестин? Она, безусловно, была там во время осмотра. Он явственно ощущал ее! И, несомненно, это была злокачественная опухоль, на что указывали те три узла в подмышке.