Апостол зла

- Почти все, - произнес священник, тяжело дыша. - Еще чуточку~

И отпрянул.

- Что там? - спросил Ренни.

- Что-то шевелится.

- Брось, Райан!

- Нет~ тут, под грязью. Что-то пошевелилось. Я чувствую.

Ренни ступил на самый край и направил луч на дно ямы.

Он не увидел ничего шевелящегося.

- Может, крот или еще что-нибудь, - предположил он, стараясь говорить спокойно.

- Нет, - вымолвил священник так тихо, что Ренни с трудом расслышал. Это Дэнни. Он жив. О Боже, он еще жив!

И принялся яростно рыть землю.

- Полегче, приятель. Просто чуть-чуть успокойся.

"Господь Всемогущий, не дай мне сейчас сойти с ума!"

- Я его чую! - кричал священник, швыряя в воздух огромные пригоршни грязи, обсыпая Ренни и себя холодной сырой землей. - Я слышу, как он шевелится!

И будь все проклято, если земля перед священником не горбилась и не вздымалась, словно что-то под ней корчилось и боролось. Ренни сглотнул слюну, которой почти не осталось во рту. Игра света. Это может быть только~

А потом что-то пробилось сквозь землю и задергалось в пятне света. Ренни сначала подумал, что это огромный белый червяк, но скоро понял, что это рука, тонкая маленькая рука, извивающаяся и помахивающая в воздухе. Но не целая рука. Она казалась изодранной и изъеденной молью, кожа была сморщенной и иссохшей, плоть местами облезла, обнажив кости.

Ренни задохнулся, чуть не выронил фонарь, а священник продолжал рыть, всхлипывая и выцарапывая горсти земли. Наконец он отрыл остатки чего-то, похожего на простыню. Обеими руками ухватился за ткань и рванул. Она треснула с мягким звуком, лежащий сверху слой земли разошелся, и то, что осталось от Дэнни Гордона, село в своей могиле.

А может, это не Дэнни Гордон. Кто знает? Судя по росту - ребенок, но что бы это ни было, не дело ему ворочаться и прикидываться живым. Оно принадлежит могиле. Оно принадлежит мертвым.

Глядя на это в пляшущем свете фонарика, Ренни понял, что силы его покидают. Оказавшиеся на виду голова и верхняя часть тела были так же изодраны и изъедены, как рука, которая все извивалась в воздухе, словно змея. Она потянулась к священнику, и отец Билл не колебался. Он взял нечто, обглоданное червями, на руки и прижал к груди. Потом запрокинул голову и возопил к небесам с такой яростью и отчаянием, что у Ренни чуть не разорвалось сердце.

- Боже мой, Боже! Как Ты мог это позволить? Как Ты мог это позволить?

Ренни, может, и перенес бы все это, если бы не увидел глаза. Он стерпел запах, вид мертвого тела, которое двигалось, как живое, но потом наступил момент, когда оно повернуло лицо к свету, и он увидел чудесные голубые глаза, влажные, яркие, сияющие, не тронутые тлением. Глаза маленького Дэнни Гордона, совершенно живые, все понимающие, в наполовину сгнившем черепе.

И нервы у Ренни сдали. Он бросил фонарь и побежал. Какая-то часть его существа проклинала себя, сбежавшего в панике, словно трус, но верх взял примитивный инстинкт, визжащий от страха, не признающий никаких вариантов, кроме бегства. Он добрался до стены кладбища, подпрыгнул, не смог ухватиться за верхушку, сорвался, помчался к растущему вблизи дереву, вскарабкался по корявому стволу, перебрался на стену и спрыгнул, приземлившись рядом с наемной машиной. Он ударился о крыло и ушибся, но ничего не повредил, поднялся и встал там, задыхаясь, в поту, зажмурившись.

Он был прав! Священник прав! Ребенок еще жив - похоронен пять лет назад и все еще жив! Пять лет под землей! Этого не может быть!

И все-таки это правда, черт побери! Он видел собственными глазами. Никаких сомнений - тут творится что-то адское.

С той стороны стены по-прежнему слышался голос отца Билла, взывающего к пустому зимнему небу.

А потом Ренни услышал еще что-то. Приближающиеся шаги.

Он выпрямился и огляделся и замер при виде согбенной фигуры, шагающей к нему по промерзшей земле. Высокий мужчина, держится на ногах нетвердо. Подпирается палкой, держит ее в одной руке, в другой же висит коробка какая-то, что ли, которая бьет его по ноге на ходу.

- Уходите отсюда, - велел Ренни глухим дребезжащим голосом. И, чтоб сказать что-нибудь поумней, добавил: - Здесь работает полиция.

Старик даже не замедлил шаг; ничуть не смутившись, он продолжал продвигаться вперед. Ступив в пятно света от фонаря, остановился и поднял глаза на Ренни. На нем было теплое тяжелое пальто, поля шляпы бросали тень почти на все лицо, но Ренни видел седую бороду, изборожденные морщинами щеки и мог судить, что он очень стар.

- Я так понял, вы вскрыли могилу, - сказал старик.

Иисусе, еще кому-то известно об этом!

- Послушайте, - удалось выговорить Ренни, - это совершенно не ваше дело. Если вы человек сообразительный, то вернетесь туда, откуда пришли, и будете держаться подальше от всего этого.

- Тут вы абсолютно правы, однако~ - Он помолчал, словно обдумывал, не последовать ли совету Ренни, потом вздохнул и протянул предмет, который принес. - Вот. Это то, что вам нужно.

Теперь Ренни увидел, что это не коробка, а банка - двухгаллонная канистра из-под бензина. Внутри плескалась жидкость.

- Я не понял.

Старик кивнул в сторону кладбища.

- Для того, кто похоронен в непомеченной могиле. Только так можно покончить с этим.

И Ренни мгновенно понял, что он прав. Он не знал, откуда взялся этот старик, но сообразил, что это решает дело.

Стало быть, надо снова лезть через стену и смотреть на то, что осталось от Дэнни Гордона. Он не хотел делать этого и не знал, сможет ли.

Теперь за стеной стояла тишина. Отец Билл пребывал наедине с тем, что было - и в каком-то смысле осталось Дэнни Гордоном. Один. Так как Ренни его бросил. А Ренальдо Аугустино никогда в жизни никого не бросал. И сейчас не собирается.

Он взял канистру, влез на капот. Взобравшись на стену, посмотрел вниз на старика.

- Никуда не уходите. Я хочу с вами поговорить.

- Если не возражаете, я подожду в вашей машине. Я приехал в такси.

Ренни ничего не сказал. Он взглянул вниз в темноту по ту сторону стены. Меньше всего на свете ему хочется оказаться сейчас там. Но он уже далеко зашел; надо досматривать до конца. Он подобрался к краю и спрыгнул. Приземлившись, сразу заметил фонарик, светивший там, где он его бросил. Сжал зубы, глубоко вздохнул и поспешил к нему на подламывающихся ногах.

Билл плакал, держа на руках смердящие, корчащиеся останки Дэнни. Как это может быть? Пять лет в земле! Что же - он все это время был жив, все это время был жив и медленно гнил, все это время был в агонии? Кто или что виновато в этом? Как можно допустить нечто подобное?

Он услышал какой-то звук, с трудом поднял глаза. Детектив Аугустино вернулся, что-то принес и поставил к своим ногам.

Аугустино держал фонарик, направляя его в могилу. Билл заморгал на свету.

- Положите его и вылезайте оттуда, отец, - прозвучал из-за светового луча голос Аугустино.

Билл встрепенулся на слово "отец" - детектив впервые назвал его так с момента их недавней встречи. Но он не собирается оставлять Дэнни.

- Нет! - сказал Билл, крепче прижимая к себе живые останки мальчика. Мы не можем просто снова его закопать.

- Мы не будем его просто закапывать. - Голос детектива звучал ровно, почти мертво. - Мы покончим со всем этим раз и навсегда.

Билл посмотрел на разложившееся лицо Дэнни, заглянул в измученные голубые глаза. Если бы он только мог прекратить его муки~

Он положил его, выбрался из ямы. И увидел у ног Аугустино канистру с бензином.

- О нет, - сказал Билл. Реакция его была инстинктивной. Сама мысль отвратительной. - Не можем мы это сделать.

- Смотрите, что с ним уже сделали. По-вашему, может быть что-нибудь хуже?

Нет. Он не в силах. Не в силах даже подумать об этом. Но где-то глубоко в душе знает, что огонь справится. Очищающий огонь~

- Это надо сделать, - сказал детектив. - Хотите, я это сделаю?