Апостол зла

- Только когда тебе кто-то напомнит - и даже тогда очень недолго. - Он взял ее за руку. - Я не упрекаю тебя, Лизл. Это относится и ко мне самому. И мы ничем не отличаемся от всех прочих. Всем нам хочется несколько отстраниться от того, что вытворяют друг с другом наши братья.

Лизл смотрела в окно. Он прав, черт его побери.

- Пошли за покупками, - сказала она.

Они выбрались из машины и направились к новому магазину "Нордстрем". Раф обнял ее за плечи.

- Ладно, - сказал он. - Давай держаться поближе к собственному дому. Взгляни на жилье вокруг, на много квартирные здания. Они выглядят мирно, но мы из статистики знаем, сколько за этими стенами жестокости и насилия. Избивают жен, развращают детей.

- Я не могу волноваться по поводу статистики.

- А как насчет трехмесячного младенца, о котором сегодня пишут газеты? Вчера мать сварила его в кипятке. Кажется, его зовут Фредди Клейтон. Он не просто статистическая величина. Подумай, что чувствовал этот ребенок, когда та, от кого он всецело зависел, окунула его в кипящую воду и держала, пока он не умер. Подумай о его агонии, когда~

- Хватит, Раф! Пожалуйста! Я не могу! Я сойду с ума, если попытаюсь представить~

Он медленно улыбнулся.

- Водное пространство вокруг твоего маленького островка становится шире и глубже.

Лизл вдруг совсем расстроилась.

- Зачем ты проделываешь со мной все это?

- Я только пытаюсь открыть тебе глаза на правду. В жизни на острове нет ничего плохого. Особенно, если ты Высшая. Мы, Высшие, можем довольствоваться собой, сидя на своих островах, а все остальные не могут. Отсюда ложь, что "никто не может жить на отдельном острове". Мы - источник человеческого прогресса. И поэтому они в нас нуждаются. Но нельзя позволять обмануть себя, поверив внушениям, что и ты в них нуждаешься.

- Но мне нравится идея братства. В ней нет никакого обмана.

- Разумеется, есть. И привитая тебе культура подготовила тебя к вере в нее. Пиявки-потребители хотят, чтобы все особенно мы, Высшие, проглотили, словно наживку, миф о человеческом братстве. Так им гораздо легче сосать из нас соки. К чему трудиться обкрадывать нас, если мы сами так легковерны, что позволяем себя убедить добровольно отдавать им все во имя братства?

Лизл посмотрела на Рафа.

- Ты сам слышишь, что говоришь? Ты понимаешь, как все это выглядит?

Он вздохнул и уставился на тротуар на подходе к "Нордстрему".

- Понимаю - параноидально. Но, Лизл, я ведь не сумасшедший. Я не утверждаю, что мы - жертвы всеобщего заговора. Все не так просто. По-моему, это больше подсознательные процессы, которые складывались веками. Они стали устойчивыми и получили всеобщее распространение по очень простой причине потому, что они эффективны. Они заставляют нас творить, чтобы прочие могли нас доить.

- Ну вот опять.

Он поднял руки.

- Сдаюсь. Может быть, я сумасшедший. А может, и нет. В одном я уверен, что ты и я, мы с тобой не такие, как прочие. Я хочу слить мой остров с твоим, хочу, чтобы между нами возникла нерасторжимая связь. Посмотри на этих людей, Лизл. На своих так называемых братьев. Есть среди них хоть один, на кого ты могла бы рассчитывать? По-настоящему положиться? Нет. Но ты можешь рассчитывать на меня. Не важно в чем, не важно где, не важно когда, но ты можешь на меня положиться.

Лизл покосилась на Рафа и увидела, как напряжен и настойчив его взгляд. И поверила. И воспрянула духом. И снова вдруг вспомнила, что идет за покупками.

Они бродили по переполненным залам и наконец остановились у витрины в ювелирном отделе. Три продавщицы занимались с другими покупателями. Лизл приглядела широкое, в двадцать дюймов, ожерелье из восемнадцатикаратового золота, которое лежало в дальнем конце прилавка вне досягаемости. Ее привлекло плетение "в елочку".

- Нравится? - спросил Раф.

- Очень красиво.

Он протянул свою длинную руку и вынул украшение из гнезда. Расстегнул застежку.

- Вот. Примерь.

Он застегнул ожерелье у нее на шее и подвел к зеркалу. Золото мерцало на груди, затмевая тоненькую цепочку с каури.

- Чудесно.

- Радует тебя блестящий металл, да? Ну тогда давай добавим еще.

Он снова протянул руку и прихватил пару золотых серег с ониксом. Лизл вытащила из ушей надетые сегодня маленькие булавочные сережки и позволила Рафу вдеть вместо них новые.

- Замечательно, - сказал он. - И последний штрих.

Через секунду он надел ей на правое запястье филигранный браслет из восемнадцатикаратового золота.

- Вот! - одобрил он. - Теперь полная картина. - Сжал локоть и мягко вытащил Лизл из ювелирного отдела. - Пошли.

- Куда?

- К выходу.

- Но мы не заплатили.

- Мы не обязаны. Мы - Высшие.

- О Господи, Раф!

Она попыталась вернуться к прилавку, но Раф крепко держал ее под руку.

- Доверься мне, Лизл, - проговорил он ей на ухо. - Следуй за мной. Я единственный, кому ты действительно можешь верить.

У нее перехватило дух, и она позволила ему увлечь себя к выходу, уверенная, что в любой момент на них бросятся магазинные детективы и препроводят в контору, где допросят с пристрастием и арестуют. Но никто их не останавливал.

До самого порога. У стеклянных дверей, ведущих на улицу, перед ними вырос швейцар в униформе, придерживая рукой в перчатке дверную ручку.

- Нашли все, что хотели? - с улыбкой спросил он.

Лизл почувствовала, как у нее задрожали колени. Все эти драгоценности стоят столько, что судить ее будут за крупное хищение, а не за мелкую кражу. Она ясно представила, как ее репутация и вся научная карьера вылетают в трубу.

- Сегодня мы только присматривались, - объяснил Раф.

- Очень хорошо! - произнес швейцар и распахнул дверь. - Заходите в любое время.

- Непременно, - пообещал Раф, пропуская Лизл вперед. Ее охватило невероятное облегчение, когда они смешались с пешеходами и пошли вверх по Конвей-стрит. Отойдя на полквартала от магазина, Лизл вырвала руку.

- Ты рехнулся? - спросила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. Она была в ярости. Ей хотелось бежать, бросить его, никогда его больше не видеть.

На лице Рафа появилось выражение изумления, но на губах мелькала тень улыбки.

- А в чем дело? Я думал, ты любишь золотые украшения.

- Люблю! Только я не воровка!

- Это не воровство. Ты взяла то, что принадлежит тебе.

- У меня есть деньги! Я могу позволить себе покупать драгоценности!

- Точно так же, как я. Я могу купить весь отдел и увешать тебя золотом. Но дело не в этом. Я совсем не поэтому так поступил.

- В чем же дело?

- В том, что есть "мы" и "они". Мы не обязаны отвечать перед ними. Они заслуживают всего, что мы с ними сделаем, и должны нам все, что мы у них возьмем. Они даром пользовались тобой всю жизнь. Самое время получить кое-что назад.

- Мне ни от кого ничего не нужно, если я этого не заработала.

Он грустно улыбнулся.

- Разве ты не понимаешь? Ты уже все заработала. Просто потому, что ты - Высшая. Мы тащим их на своем горбу. Это наши умы, наши мечты, наши стремления толкают машину прогресса и направляют на верный путь их. Без нас они до сих пор пекли бы клубни на торфяных кострах рядом с жалкими хижинами.

Лизл подняла руки, расстегнула ожерелье. Вынула серьги, стянула браслет.

- Возможно, все это так, но я возвращаю вещи назад. Я не могу их носить.

"И не могу оставаться с тобой". Раф протянул руку.

- Позволь мне.

Лизл поколебалась, потом отдала ему золотые украшения. Раф оглянулся и сунул их первой прошедшей мимо женщине.

- Веселого Рождества, мэм, - сказал он и ссыпал золото ей на ладонь.

Этот жест ошеломил Лизл. Это не воровская проделка. Раф пытается что-то доказать. И когда он взял ее под локоть, она вырываться не стала.

Они двинулись дальше, а Лизл оглянулась. Женщина смотрела на них как на сумасшедших. Перевела взгляд на Драгоценности на ладони и бросила их в ближайшую маленькую урну.