Страница 16 из 83
Расстегнув блузку, он спустил ее с плеч Лизл, провел руками по спине, нащупал застежку лифчика. Когда лифчик упал, он оторвал от ее рта губы, провел ими по шее к груди, щекоча мягкими усиками. Поймал сосок, лизнул, прильнул к нему, и она застонала и прислонилась к двери.
- О Господи, как хорошо!
Раф ничего не ответил. Руки его двигались непрестанно. Язык и губы ласкали грудь, пальцы бегали по спине, по животу, забрались за пояс, расстегнули пуговицы на брюках, стянули слаксы и трусики, спустив их до колен.
И сам Раф стал опускаться, проводя языком между грудями, к животу и пупку, сделав вокруг него кружочек, ниже, ниже. Его губы скользнули по кустику волос, язык поискал пульсирующее средоточие всех ее желаний и ощущений, но не коснулся его. Лизл раздвинула ноги. Она чувствовала себя распутницей, она чувствовала себя великолепно. Она запустила пальцы в шелковистые черные волны волос у него на макушке и крепче прижала к себе его голову. Вот теперь очень близко почти нашел. Раф обхватил ее правую ногу сзади за ягодицу, приподнял ее и закинул себе на плечо. Нога на его плече казалась толстенной и тяжеленной. Лизл порадовалась, что свет не зажжен, ей хотелось быть изящной и стройной, хотелось~
- А-а-а-ах!
Нашел! Огненная слепящая волна наслаждения пронизала ноги и тело. Она дрожала от удовольствия, не желая, чтобы оно прекращалось, не желая, чтобы оно когда-нибудь прекращалось. "Слишком быстро! - снова подумала она, а дыхание ее с шумом вырывалось сквозь стиснутые зубы все чаще и чаще. - Все происходит чересчур быстро!" Но ночь только начиналась.
Мальчик в пять лет
12 февраля 1974
- Ты совершенно не думаешь о моих деньгах, - сказал однажды за завтраком Джимми.
- О твоих деньгах? - переспросила Кэрол. - Не знала, что у тебя они есть.
Они с Джимми пришли к некоторому равновесию. Она все больше привыкала к его почти нечеловечески быстрому развитию и примирялась с ним. Насколько можно было примириться с ребенком ростом в сорок дюймов, мозг которого, казалось, впитал вековую мудрость. Через пять лет ежедневного общения с ним сфера чувств оказалась закрытой; вопросы, которые она задавала, так долго оставались без ответа, что разум ее перестал их задавать. Он бывал властным, нетерпимым, непостижимым, порой невыносимым, но мог быть очаровательным, когда хотел. В эти моменты она почти любила его.
- Наследство. Имущество стоимостью в восемь миллионов долларов, которое мой отец унаследовал от доктора Хенли.
- Так, значит, Джим теперь твой отец? Я думала, он просто "сосуд скудельный".
- Чем бы он ни был. Факт остается фактом: то, что по праву принадлежит мне от рождения, стоит где-то, покрываясь плесенью, без движения, тогда как все эти пять лет должно было расти в цене. Я хочу, чтоб ты немедленно это исправила
- Вот как, в самом деле?
Он был в невыносимом расположении духа, но Кэрол тем не менее находила его забавным. Несмотря ни на что он все еще остается ее сыном. И сыном Джима.
- Я хочу, чтобы ты вернулась в Нью-Йорк и начала обращать дом и все прочее - и все прочее - в наличные. Потом укажу, куда вложить капитал.
Кэрол улыбнулась.
- Как мило с твоей стороны. Прямо Бернард Барух с "Улицы Сезам". [Барух Бернард Маннес (1870 - 1965) - американский финансист и предприниматель; "Улица Сезам" - детская познавательная программа американского телевидения]
Его темные глаза вспыхнули.
- Не шути со мной, я знаю, что делаю.
Кэрол понимала, что ее колкости не имеют под собой никаких оснований. Но вполне понятны, если учесть, что мать с сыном продолжают борьбу за власть.
- Нисколько не сомневаюсь.
- Только есть одна вещь, - продолжал он, и голос его смягчился и зазвучал почти нерешительно. - Когда приедешь в Нью-Йорк~
- Я не сказала, что поеду.
- Поедешь. Это и твои деньги тоже.
- Знаю. Но мы не можем терять проценты по закладным и дивиденды, которые уже имеем. Зачем рисковать?
Он удостоил ее одной из своих крайне редких улыбок.
- Затем, что мне интересно посмотреть, как быстро я их смогу увеличить. - Улыбка исчезла. - Когда приедешь в Нью-Йорк~ будь осторожна.
- Разумеется, я~
- Нет. Я хочу сказать, будь начеку. Остерегайся каждого, кто спросит о твоем ребенке. Отвечай, что у тебя был выкидыш. Никто не должен знать о моем существовании, особенно~
Что-то было в глазах Джимми. Что-то, чего Кэрол никогда раньше не видела.
- Особенно кто?
Тон Джимми стал серьезным и мрачным.
- Остерегайся рыжего человека лет тридцати с лишним.
- По-моему, в Манхэттене таких полным-полно.
- Таких, как он, нет. Кожа оливковая, глаза голубые. Он только один такой. Он меня ищет. Если такой человек появится возле тебя, или попытается заговорить с тобой, или ты просто увидишь кого-то, похожего на него, немедленно звони мне.
Кэрол поняла, что Джимми боится.
- Звонить тебе? Зачем? Что ты сможешь сделать?
Он отвернулся и посмотрел в окно.
- Спрятаться.
Ноябрь
Глава 6
Лизл бросила взгляд на настольные часы, закончив последнюю проверку расчетов. Полдень. Идеально уложилась в срок, И проголодалась. Натянула жакет, прихватила подушку, выскочила в коридор.
Эл Торрес, коллега-профессор, проходил мимо, поднимался по лестнице, поеживаясь в легком спортивном костюме.
- Собрались в кафе, Лизл?
- Нет, Эл, сегодня у меня завтрак с собой в пакете.
- Опять?
- Я на диете. Все рухнет, если я попаду в эту грязную обжираловку.
Он засмеялся.
- Похоже, вы по-настоящему взялись за дело. И у вас здорово получается. Умная девочка!
Лизл собралась упрекнуть его за "умную девочку" - помилуй Бог, ей тридцать два года, - но сообразила, что он сказал это без всякой задней мысли. У него две дочки, и он, должно быть, просто привык произносить эту фразу.
Она вытащила из старенького факультетского холодильника свой завтрак, заглянула в пакет: четыре унции творога с кусочками ананаса, две морковки, два корешка сельдерея и диетический напиток "Доктор Пеппер".
Она облизнулась.
"Вкусненько-превкусненько, прямо жду не дождусь~"
Однако результат налицо. Благодаря трехмильной пробежке каждое утро и строжайшей диете в течение дня, она всего за шесть недель сбросила пятнадцать фунтов. И чувствует себя как нельзя лучше.
Лизл пошла к вязу. Уилл был там, перед ней, сидел на свежеопавших листьях, разворачивая гигантский сандвич. У нее слюнки потекли при виде просоленной говядины толщиной в дюйм, заложенной между Толстенными ломтями ржаного хлеба.
- Вы специально покупаете такие штуки, чтобы устраивать мне пытку, правда?
- Нет. Я покупаю их, чтобы устраивать пытку себе. Вы, южане, понятия не имеете о надлежащем приготовлении соленого мяса. Может быть, с виду оно ничего себе, но с точки зрения вкуса это лишь бледное подобие сандвичей, которые люди в Нью-Йорке едят каждый день. Чего бы я только не дал за горячую пастрами из деликатесной лавки "Карнеги".
- Ну так поезжайте и съешьте..
Уилл на секунду отвел глаза.
- Возможно, когда-нибудь я так и сделаю.
- Вы говорите как истинное дитя Нью-Йорка. Я думала, вы выросли в Вермонте.
- Я жил в разных местах на севере, тюка не перебрался - Он вдруг подался вперед и уставился на ее грудь. - Новое украшение?
"Не думай, что я не вижу, как ты уводишь разговор своего прошлого", мысленно произнесла она, улыбаясь и беря в руки раковину, висящую на золотой цепочке.
- И да, и нет. Цепочка давно валялась в шкатулке раковина всегда была у меня. Я просто однажды решила составить из них одно целое.
- Что это за раковина? Очень красивая.
- Она называется каури. Собственно говоря, на островах южных морей люди пользуются ими вместо денег.
Это была раковина Раф. Пару недель назад Лизл полезла в коробку из-под ботинок и вытащила ее. Сверкающая каури со сложным пятнистым узором. Прекрасная - как Раф. Ювелир просверлил дырочку, и получился медальон. И только самой Лизл известно, что он означает.