Страница 8 из 12
Сопки
– Возвращаемся! – крикнул один мужчина в заснеженной одежде другому. – Не пройдем, все хуже и хуже. Возвращаемся.
– А что Афанасий скажет? – спросил тот.
– Поймет.
Выселки
– Надо уматывать, – сказал крепкий русобородый мужчина, – а то он нас здесь и кончит. Погода-то какая!.. Сможет ли он добраться?…
– Иван сможет, – ответила миловидная женщина. – К тому же жратва у него есть – двоих он с собой от упавшего вертолета увел, бабу и мужика.
– Как ты могла жить с таким? Неужели не противно было целоваться с ним, обнимать?
– Но он же не ел людей при мне. Я слышала, что дважды он пробовал, но как-то не верилось. Его спрашивала, он молчал. Больше не могу я тут, я же в Хабаровске жила. Потом попалась со взяткой, не тому дала. Отправили меня на поселение. Здесь Иван встретился. Мужик крепкий, в постели вообще зверь! – Она засмеялась. – Я думала, что сумею уговорить его денег поднакопить и уехать отсюда. Он же все мог достать – меха и даже золото. Но он придет с сопок, душу на мне отогреет и снова туда. Деньги приносил, но мало. Я забеременела только для того, чтобы он денег побольше приносил, но зря. Вот и натравила на него…
– Лучше закрой рот, а то кто-нибудь услышит и тебе не поздоровится, и Торовым секир башку сделает Афанасий, пахан Ванькин. Не сам, так подошлет кого. А ты вроде роман имела со старшим? Не боялась, что Ванька застукает? Ведь прибил бы сразу и не посмотрел бы, что Торопов мент. Лихая ты бабенка, за это я полюбил тебя. Как погода нормализуется, укатим.
– Я тебе вот что сказать хочу. Если ты решил мною попользоваться и бросить, запомни, Гриша, убью. Стрелять я умею и ножом запросто яйца отрежу. Я ради тебя на такое пошла…
– Перестань, Наталья. Если уж кто кого использует, так это ты меня, потому что очень желаешь отсюда умотать.
– Да, хочу. Но я с тобой жить собираюсь. Из-за тебя и Лешку оставила.
– Успокойся, – Григорий обнял Наталью, – все у нас будет нормально. Надеюсь, ты не передумаешь…
– Никогда. Это же какие деньги можно получить!.. Так что я не отступлю, все сделаем как задумали.
– Отлично. Скорее бы выбраться отсюда.
– Боишься Ваньку? – усмехнулась Наталья.
– Жить хочу, – честно ответил Григорий. – Ему-то терять нечего, да и умеет он по этим сопкам скакать. Если в дом вломится, я его пришью в порядке самообороны. Но он к нам не заявится.
– Заявится. Тебя убьет сразу, а меня помучает. Он к тебе обязательно придет, – вздохнула Наталья.
– Мать вашу! – недовольно процедил Афанасий. – Вы что, мальчишки, что ли? Пурги они, видите ли, испугались!..
– Да идти нет никакой возможности, – проговорил Егор, – по пояс проваливаешься. И руку вытянешь, не видать ни хрена. Мы прошли километр, до Белки даже не дошли. Невозможно идти.
– Верно Егор говорит, – кивнул крепкий молодой мужчина. – Мы до Белки два часа шли. А там по времени ходу всего десять минут.
– Ладно, – сказал Афанасий. – Тогда вот что, мужики, как только начнет утихать, сразу в путь. Потому как менты тоже начнут поиск. И вы должны опередить их. Ванька сейчас на хребте. Мужика, понятное дело, он ухлопал, а вот бабу оставил. И ежели менты не достанут, то живой выскочит. А ежели достанут, будет ею прикрываться. Хотя не станет, – тут же возразил он сам себе, – в сопках его не взять. Ежели, конечно, специалистов из Якутска не доставят. Там псы натасканные. Но Ванька сейчас в поселок идет, чтоб Натку кончить. Правда, сначала с кем-то из вас свяжется. Чтоб я тут же знал, что Иван у поселка появился. Хотя там баба с ним. Ежели пришибет ее, то удачи у него уже не будет. Надеюсь, он не забыл, что предки нам завещали.
Стоящая у печки жена, опустив голову, молчала.
– Торовы оба тут, – проговорил Егор. – Вроде как собирают охотников своих на Ваньку из артели, которую ихний дядька Лука кормит.
– Понятно, – процедил Афанасий. – Значится, бандюки будут ментам помогать. Эх, мать честная, а у Ваньки и ружьишка даже нету. Вот Лука, гнида!
– Надо как-то Ивана предупредить, – сказала жена. – Ведь у Луки есть мужики, которые могут…
– Цыц! – остановил ее муж. – Не суйся, баба.
– Как так не суйся? – всхлипнула она. – Убьют Ваньку-то.
– Цыц, я говорю! – крикнул Афанасий. – Убьют – похороним. Ты лучше думай, как Лешке помочь. Надобно забирать его из больницы, а то упрячут в детский дом, и все – сына не будет и внука лишимся. Кто ж род Деновых продолжать станет? Сволочь Натка, лиса бешеная! – Он сплюнул. – Но ежели с Лешкой что случится, не жить ей, да и Торовым тоже, а уж Луке тем более. Я им устрою тогда веселую жизнь.
– Ты лучше думай, как Ивану помочь, – высказалась Тамара. – Пусть бы сдался. Ну добавят года два, осталось четыре – и выйдет. Мы еще доживем, а то ведь убьют его. – Она быстро вышла. Афанасий молчал.
– Так мы это, – несмело пробормотал Егор, – потопали до дому. А как стихнет чуток, двинемся.
– Давайте, – кивнул хмурый Денов.
– Слышь, Лука Демьяныч, – обратился к седобородому старику рослый мужик, – сейчас идти никак невозможно, нет проходу, не видать ни хрена…
– Стихнет, и двинетесь, – сказал тот. – И вот что, как увидите Ваньку, сразу на поражение бейте. И какой-нибудь пистолет ему в руку потом вложите. Мол, вооруженный был, вот и пришлось сразу наповал бить. Ясно?
– А тут, дядя Лука, и предупреждать не надобно, – усмехнулся плотный бородач. – Ванька – зверь по характеру и по повадкам. Ежели его не свалим, он кому-нибудь из нас кровь пустит, а такого желания у нас ни у кого нет.
– Это точно, – дружно поддержали его пятеро мужиков с карабинами. – Да есть у него стрелялка какая-нибудь, не мог он без оружия в бега податься.
– Нет у него ствола, – возразил Лука, – это я точно знаю. Нож, понятное дело, имеется. Он, гадина, с двадцати метров куропатку ножом сбивает. У них в роду все мужики ножи кидают очень здорово. Делают их сами и кидают на убой. Нож у Ивана сто пудов имеется.
– А твои племяши с нами пойдут? – спросил чернобородый здоровяк.
– А как же, обязательно. Им спокойнее будет, ежели они труп его увидят. Да и вам тоже сподручнее. Все ж помощь милиции оказывали.
Все дружно рассмеялись.
Сопки, заимка
– Ну, как ты себя чувствуешь? – войдя в избушку, спросил по пояс голый Иван.
– Брр! – передернула плечами сидевшая на топчане с кружкой чая Ирина. – Тебе не холодно?
– До трех минут никакой холод не опасен, – вытираясь, ответил он. – Ела?
– Да. И чай пью с листвой. Вкусно. Вам налить?
– Я чифир заварю.
– Но он же горький-прегорький, как вы его пьете-то?
– Бодрит хорошо. Конечно, если постоянно пить, сердце посадишь. А так с утречка самое то. Скоро утихнет, – Иван кивнул на окно, – и расстанемся мы. Вот о чем тебя попрошу – ничего обо мне не говори. Куда ушел и что у меня есть. Мол, плохо мне было, не знаю. Я тебя на сопку отведу и укажу, куда идти, выйдешь к метеорологам. Там баба с мужиком живут, нормальные люди. Да они уже знают, наверное, и про меня, и про тебя. И про третьего тоже. – Он усмехнулся.
– А вы? – осторожно спросила Ирина. – Его вы?…
– Не я, – Иван понял ее, – волки. Еще есть вопросы?
– Нет, – испуганно ответила Ирина. Иван рассмеялся.
– Не думай ты ни о чем, жить легче будет. А главное – у тебя дочь есть, вот и живи ради нее. Ты постоянно в бреду к ней обращалась. Значит, есть бабы, которые детьми дорожат. Вот ты бы смогла дочь свою бросить?
– Да вы что! Никогда.
– Тебе верю. В общем, к утру двинемся. Сможешь идти?
– Да. Спасибо вам. Если бы не вы, я бы не выжила.
– Не торопись говорить спасибо. Я преступник в бегах. Вполне возможно, у тебя будут трудности, потаскают по кабинетам. Ментам крайний нужен будет, и ты для этого вполне подойдешь. Я просил тебя не говорить ни о чем, но дело твое. Скажешь – значит, скажешь. Мне уже все равно.